Антонио Менегеттиi / Александр Умняковi / Литагент «НФ А. Менегетти»i

Книга: Онтопсихология: практика и метафизика психотерапии

9.2. Проведение групповой психотерапии

закрыть рекламу

9.2. Проведение групповой психотерапии

[Группу для этой психотерапии составляли четырнадцать участников из разных стран – Италии, России, Бразилии, Украины, Латвии.]

Антонио Менегетти (А. М.): «Итак, в первую очередь мы должны думать о функциональности каждого из участников, поэтому давайте попробуем установить между вами соприкосновение определенного вида. Сейчас каждый попробует посмотреть на всех сидящих в полукруге, чтобы составить о них впечатление. Одних вы знаете, других нет. Это значит, что о тех, кого вы знаете, у вас уже сложилось определенное мнение. О тех же, кого вы не знаете, вам будет достаточно высказать общее впечатление. Ваше мастерство должно заключаться в умении просто, без “Сверх-Я”, не стыдясь и не страшась выразить то, каким вам представляется другой. Каждый должен давать оценку спокойно и четко, так как затем другие дадут оценку ему самому: другие становятся для него тем зеркалом, которое он один никогда не смог бы использовать.

Данная открытая групповая психотерапия не носит тематического характера. Обычно для ее проведения выбирается конкретный аспект: наркотики, алкоголь, секс, стресс, экономика, рост и т. д. Излагать свое впечатление следует быстро и при этом не смотреть на того, о ком говорите, так как при взгляде устанавливается взаимодействие, вследствие которого вы становитесь подвержены условностям.

К., какими тебе кажутся М., Д и Н.?»[86].

К.: «Мне кажется, что М. я уже знаю, чувствую, что он хороший человек. Ц немного вторгается в личное пространство и ведет себя как жесткий и властный мужчина. Н. мне не нравится, я чувствую ее чужой, как одну из тех, что смотрят, но не находятся внутри самих себя».

А. М.: «А., попробуй оценить Н».

А.: «Я плохо ее разглядела…». [Поворачивается и внимательно ее рассматривает]

А. М.: «Давай же! Ты должна выразить свое впечатление, не всматриваясь слишком сильно, иначе потеряешь объективность».

А.: «В ее взгляде присутствует большое любопытство».

А. М.: «Тебе нравится или нет?».

А.: «Не знаю».

А. М.: «Д, что ты думаешь об оценке, которую дала А.?».

Ц: «Не слишком хорошо. Мне кажется, что у Н. есть внутренняя проблема, которая ей мешает; это очень глубокая многолетняя проблема, потому что она постоянно производит повторяющиеся движения головой».

А. М.: «Почему ты думаешь, что А. не оценивала объективно? Допускаешь, что она была поверхностна?».

Ц: «Может, она в состоянии сопротивления».

А. М.: «Г., он говорит, что А. находится в состоянии сопротивления. Что ты об этом думаешь?».

Г.: «Думаю, что да».

А. М.: «По-твоему, каков мотив сопротивления?».

Г.: «Думаю, какая-то проблема детства».

A. М.: «Возможно… В., дай оценку Н.».

B.: «Я чувствую так, будто она смотрела, но отсутствовала».

А. М.: «С., продолжи… Все о ней же».

C.: «Это как невидимая мать, которая присутствует внутри тебя».

А. М.: «Еще можно что-либо сказать об этом?».

О.: «Это как дыра. Я не вижу эту женщину, но она ужасным образом присутствует и в конечном итоге обуславливает тебя».

А. М.: «Сейчас Вы можете говорить, Н. Как Вы себя чувствуете, как воспринимаете данные Вам оценки?».

Н.: «В отношении меня я согласна со всем здесь сказанным, потому что я ощущала себя как бы извне; я смотрю извне, но в то же время хочу понять, что происходит в данный момент».

A. М.: «Что происходит здесь, в этот момент, В.?».

B.: «За этой дырой стоит девочка, которая ждет, что все произойдет так, как она хочет и говорит».

А. М.: «Почему ты сейчас отсутствуешь, Д.?».

Д.: [Прибегая к защите] «Один момент…».

A. М.: «Ты отсутствовала и раньше, как только мы затронули этот вопрос. И ты это подтверждаешь всем своим поведением. Естественно, это происходит потому, что ты не преодолела проблему с матерью, точнее, с матерью определенного типа… Итак, углубимся в тип позиции, занимаемой Н. В. говорила, что позади Н. стоит девочка. Однако эта женщина не представляет, что, напротив, вносит негативную семантику вампирического притяжения. В чем причина зарождения всего этого? Как только девочка, помещенная в рамки филантропических, религиозных обязанностей, вырастает, она выходит замуж, соблюдает все супружеские обязанности и реализует собственный эротизм на основе «Сверх-Я», подавляя, таким образом, всю жизненность своей молодости, эротизма, женственности: в сущности, она не пережила реальности себя как женщины. Может быть так, В., что впоследствии сын становится соучастником этой негативной психологии матери?».

B.: «Конечно, потому что совершает ту же ошибку».

А. М.: «Сын или дочь может стать партнером этой материнской негативности в форме послушания или спора. Это искусство тебе должно быть знакомо, В. Давай, Н., посмотрим, может ли случиться так, что сын или дочь своим образом жизни, работы предписывают тебе такую мораль, такое сознание, в соответствии с которыми ты всегда должна быть совершенной и превосходной матерью?».

Н.: «Не понимаю».

А. М.: «Ты поняла, Г.?».

Г.: «Да».

А. М.: «Спроси у Н. то же самое».

[Г. заново повторяет вопрос Н.; Н. кивает головой в знак согласия.]

А. М.: «Итак, Н., скажи мне, как ты расцениваешь позицию твоего сына по отношению к тебе?».

Н.: «Даже при том, что он меня любит, и эта любовь очень высока, внутри этой любви присутствует только его желание обладать мною как вещью, которая неподвижно должна оставаться всегда там, где хочет он».

А. М.: «Чем сейчас занимается твой сын в жизни?»

Н.: «Работает в православной церкви, звонит в колокола».

А. М.: «Хочу от тебя узнать: он вошел в лоно церкви для того, чтобы сбежать от матери, доказывая тем самым себе, что принадлежит не ей, а религии? Был между вами такой спор?».

Н.: «Он не хотел убегать, наоборот, желал остаться вместе со мной».

А. М.: «Ты мне сказала намного больше. Технически я задал тебе этот вопрос, чтобы затем подойти к факту избрания сыном такого стиля бегства, который позволил бы ему находиться в уже гарантированном «Сверх-Я» вместе с матерью. Не знаю, Д., поняла ли ты меня. Для вас обеих – у каждой по-своему – это очень большая проблема. На самом деле сын сбежал внешне, чтобы с помощью «Сверх-Я» установить еще более сильную связь со своей матерью: мать первой привязала сына, а теперь он способен связать в том числе и мать, от которой исходит негативная психология, нефункциональная для нее самой. Два года назад она консультировалась со мной именно по этой конкретной проблеме с сыном: между ними тогда возник спор, ибо он хотел оставить дом, а она его не отпускала. Я ей сказал, что она должна позволить ему уйти, поскольку в этом случае он еще в большей степени будет принадлежать ей: он убегает, чтобы в большей степени принадлежать ей. И сегодня она об этом знает. Неважно – церковь или идеология: необходимо понять, отделяется ли этот человек, потому что хочет стать самим собой, или он желает сильнее отождествить себя со «Сверх-Я». Сейчас он звонит в колокола, потому что, когда он был маленьким, ему нравилось находиться под юбкой матери или других женщин, а сегодня он продолжает стоять, но уже под колоколами церкви. Сущность заключается в следующем: Н. нефункциональна, потому что остается той девочкой, которая перепрыгнула всю свою жизнь и прожила ее во фрустрации, в подавлении всех своих фундаментальных инстинктов женщины, своего темперамента, своей гордости, силы, своих эмоций. С другой стороны, ее сын представляет собой ребенка, прикрывающегося церковью, чтобы подчеркнуть собственную инфантильную ригидность. Мы должны быть очень внимательны к тем идеалистическим ригидностям, которые сами создаем.

С., есть что-то такое, что тебе понравилось бы делать в жизни для самой себя?».

С.: «Да, я это сейчас планирую и думаю над этим, но никому не говорю».

А. М.: «П., тот же вопрос тебе».

П.: «Мне хотелось бы сделать…».

А. М.: [Прерывает ее] «Вы заметили разницу? Она сказала: “Мне хотелось бы сделать…”, значит, она это не делает. О., как она говорила, на твой взгляд?».

О.: «Как ребенок, в психологическом смысле».

А. М.: «В каком смысле ребенок, А.?».

А.: «Еще не знает, что делать».

А. М.: «Не знает или не хочет?».

Д.: «Не хочет».

А. М.: «А ты как чувствуешь, эта женщина не знает или не хочет?».

Н.: «Она не уверена в своем выборе и, следовательно, не может выбрать».

А. М.: «Хочешь попробовать, Р., ответить, не уверена она или не может?».

Р.: «Мне кажется, что она не знает».

А. М.: «По-твоему, что нужно было бы предпринять, чтобы узнать в конечном итоге, не знает она или боится? И что должна была бы предпринять она?».

Р.: «А чем она занимается в жизни?».

А. М.: «Сейчас это неважно. Давайте остановимся на общей эмоции страха, потому что более всего в данном случае речь идет о комплексе. Не могла ли это быть связь между детским обманом и страхом? Там, где возник детский обман, впоследствии усиливается страх: есть ложь такого типа, которую вызывает страх. Обманщиком можно стать не из-за вредности или желания сбить с толку других, а для придания уверенности самому себе, чтобы прикрыть собственный идеал, собственное псевдосовершенство. Бывает так, что ребенок обманывает, чтобы придать самому себе уверенность? Ты, Д., действительно не могла понять, что имел место объективный страх?».

Д.: «Это объективный страх».

А. М.: «Но ты сказала, что она не хочет».

Д.: «Да, но в том смысле, что она осознает эти вещи».

А. М.: «Посмотрим, Р., она это осознает?».

Р.: «Думаю, что да».

А. М.: «Попробуй ты, П.».

П.: «Нет, я этого не осознавала, иначе не отреагировала бы таким образом, да?».

А. М.: «Это могло быть детское прошлое, характеризующее тебя еще и сегодня».

П.: «Я привыкла быть обласканной любимицей. Такое воспитание вынуждает меня к определенному стилю поведения: в любом контексте сразу получать поощрения. Однако после я отдаю себе отчет в том, что это не награда».

А. М.: «Итак, будучи самой маленькой, она стремилась добиться своего превосходства в семье, незамедлительно получая самое быстрое вознаграждение. Самая старшая сестра – психолог – этакий домашний ученый, понимающий все тайны психики. Другая, вторая по рождению, врач. П., как третий ребенок в семье, стремится завоевать эмоционально-чувственное превосходство над всеми, и в особенности над отцом: достигается чувственное первенство, но теряется контакт (feeling) с самой собой. При встрече со мной она применяет трансфер любви: любовь ко мне позволяет ей обрести вознаграждение в социальном контексте. Меня она точно так же обманывает, как проделывала это с отцом, но таким образом разрушает саму себя. Что же нужно сделать? Ты должна рассказать мне правду о твоих особенных чертах. К примеру: “Мне не дается учеба, я сделала бы что угодно, лишь бы не учиться!”. Но ведь нет, она всегда молодец, всегда само совершенство, всегда лучше других! Ты детально должна обрисовать свои специфические трудности, тогда я смогу оказать тебе техническую помощь, но если ты этого не скажешь, то ничего не скажу и я. Ясно, что она противится скрупулезности учебы, потому что есть первая сестра, бывшая богом-отцом семьи: всякий раз когда ее ум сталкивается с учебой, она снова видит свое прошлое с сестрой. Как ты считаешь, эта сестра реализовалась как личность или нет?».

П.: «Нет».

А. М.: «Сейчас посмотрим прошлое твоего детства, А. Помимо борьбы с матерью, основанной на диалектике агрессивности и в конечном итоге завершенной негативной психологией, существуют другие способы оказаться в сетях детства. Например, в чем-то, что носит сексуальный характер. Не столько секс приносит вред, сколько тот способ, через который сознание видит произошедший в детстве сексуальный факт. Относительно секса что ты, А., помнишь из детства? До двенадцати или в двенадцать лет? Первые образы? Первые эмоции?».

А.: «Мои эмоции? После двенадцати лет были сексуальные контакты с друзьями и подругами».

А. М.: «Нет, не это. Помнишь тяжелый факт, произошедший с тобой?».

А.: «Сексуальный? Нет».

А. М.: «Аборт?».

А.: «Ах, аборт. Да».

А. М.: «Сколько лет тебе было?»

А.: «Еще не было девятнадцати».

А. М.: «Сейчас я стремлюсь отрезать “Сверх-Я” и подхожу к ключевому пункту. Не аборт сам по себе и не тот мужчина, с которым ты занималась сексом… Кто был тот человек, что делал тебе аборт?».

А.: «Медсестра».

А. М.: «Какого она была типа?»

А.: «Это была пожилая женщина. Помню, она нашла способ убедить меня сделать аборт, так как я не хотела, боялась, но затем решилась. Впоследствии я прошла курс психотерапии, чтобы преодолеть тот оставшийся страх. В итоге мне это удалось».

А. М.: «Попрошу вмешаться Л., потому что она психотерапевт и хорошо знает психологию Бразилии. Из того, что ты услышала и как она говорила, какое техническое, психологическое заключение ты можешь сделать?».

Л.: «Она говорит так, будто не пережила этот факт, он еще остался нетронутым».

А. М.: «Можешь объяснить, каким образом происходит этот феномен? Человек сохраняет факт, говоря при этом, что помнит и даже преодолел его… К тому же она сказала, что прошла курс психотерапии. По-твоему, М., она его преодолела? Судя по тому, как ты на нее смотрел, когда она говорила, эта женщина тебе понравилась?».

М.: «Я испытал удовлетворение».

А. М.: «Конечно, удовлетворение такого типа возникает тогда, когда мужчина может войти в интимность истории жизни женщины.

Проблема в том, А., что ты выстроила удовольствие для “Сверх-Я” на факте, который еще сейчас находится внутри и, словно кот когтями, в кровь царапает тебя. На уровне динамики этот факт остается принципом, началом комплекса и вредит чистоте твоего онто Ин-се, однако ты все еще хранишь его, прикрываясь формой рационализации (такое поведение получило название комплекса рационализации или рациональной сублимации). Недостаточно сказать: “Хорошо, это произошло, на этот раз я выбрала так”. Я могу выбирать в истории, но не в том, что является интенциональностью природы. Произошло совсем другое: очень молодая девушка любит со всем своим энтузиазмом и своими идеалами, но человек был выбран ошибочно, следовательно, от эмоциональной возвышенности любви рождается то, что накладывает на нее вину перед лицом всего общества. И она, совершенная, очень красивая девушка, идеальная суперженщина, вдруг обнаруживает перед раздвинутыми ногами старуху, которая ее исследует и говорит, что она была просто “грязной потаскухой”. Это та рана, из-за которой в ней до сих пор живет выстроенная ею же самой вина, и, чтобы прикрыть ее, она сохраняет двойственность своей личности. Итак, вред для нее состоит в том факте, что из-за идеала, из-за страсти она оказалась перед лицом горького “Сверх-Я” старой женщины, которая убила ее душу: во имя внешнего факта был уничтожен первоначальный родник ее души. Каковы должны быть ее шаги? В одиночку вернуться в себя, со всей полнотой, в глубине самой себя заново, со всеми эмоциями пережить все то, что произошло, и испить эту чашу до дна при полном осознании, не заключая, что “я это выбрала”. Ты совсем ничего не выбирала! Ты была обусловлена, тебе так предписали, и ты не можешь называть выбором то, что пережила как навязывание и деструкцию. Следовательно, нужна покорность и глубочайшая любовь к себе, выплачься, и затем душа, жизнь Ин-се все заново возьмет в свои руки.

Думаю, что на этом следует завершить, хотя групповая терапия не закончена, но в данный момент больше ничего сделать нельзя. Я должен был бы коснуться еще некоторых участников, но этим можно разрушить ту динамику, которую я активизировал и развернул вплоть до этого момента. Те, кого я не привлек к разговору, уже преодолели проблемы такого типа. Ситуация такова: нужно посмотреть, что будет делать Д. в своем сопротивлении. Следует подождать ее точку зрения, однако я стремился показать ей то, как она себя ведет, хотя она и не может этого понять и даже допустить. Почему не допускает?».

В.: «Потому что нельзя преуменьшить то совершенство, которое она создала».

А. М.: «“Которое я создала”, – говорит она в глубине души».

Д.: «Самое ужасное, что в случае с Н. я как будто бы смотрюсь в зеркало, и оно мне дает тот же образ».

А. М.: «Нет, ты хуже, ты сильнее. Будьте внимательны к психическим структурам, к идеализму, который сами же осуществляете.

Итак, Д Давайте оставим его сторонником мужского превосходства над женщиной, нет проблем. Несколько месяцев назад там был букет из трех женщин… Сейчас, кажется, идет лучше.

Я не дал высказаться другим, потому что они внесли бы собой счастливую жизнь, а значит, вызвали бы своими словами сопротивление защитного характера.

Вы поняли то, что я сделал на уровне динамики, пытаясь продемонстрировать вам теоретические предпосылки, которые я обозначил? Вначале я говорил об использовании комплексуальной гомеопатии. К примеру, чтобы понять, боль какого типа находится внутри Н., я использовал В. Но и В., в свою очередь, поняла определенные вещи для себя самой. Каков тот тип фрустрации, который затем порождает негативную психологию? Девочка, которая не выросла; она изучила, что, командуя, могла добиваться поощрений вплоть до определенного возраста. Через какое-то время игра перестала быть функциональной, но она продолжала командовать и осталась опустошенной внутри. Итак, для того чтобы устранить негативную психологию данного типа, необходимо дать ей понять, что она должна идти вперед с покорностью и большим эгоизмом ради себя самой. Конечно, ей уже не двадцать или тридцать лет. Любой семейный контекст в конечном итоге всегда приводит к упадку, и в возрасте сорока лет предписывает либо приниматься за воспитание внуков, либо оказаться в стороне: игра семьи не допускает ничего другого. Выход из всего этого только один: развивать свой собственный функциональный эгоизм. Поэтому игра в стремление достичь совершенства, командуя, не дает в конечном итоге внутреннего удовольствия, так как оставляет главного героя всегда инфантильным и неспособным к великим маневрам.

Затрагивая очень красивый и гуманный случай с А., я стремился обучить молодых – как мужчин, так и женщин – не быть легкомысленными в своей юности, потому что потом факты молодости вносят старость во всю жизнь. Я согласен с абортом, но он должен быть сделан со всей ответственностью, как функциональный для человека поступок, а не как инфантильное бегство и дезорганизация собственного проекта жизни.

Естественно, психотерапевт решает, когда стоит помочь, а когда нет. Сегодня я хотел помочь этим трем участникам, но в то же время подготовил почву для того, чтобы на следующей психотерапии активизировать и других. Так, к примеру, Д. сейчас уверена в себе, но по прошествии нескольких часов наступит перелом, поскольку динамический процесс уже запущен в действие. Не слишком много можно извлечь из внешнего диалога, но главное – всегда иметь четкую картину скрытой динамики. Снаружи заметно немного: групповая психотерапия служит вернейшим скальпелем психологии; это самый опасный, но в то же время наиболее сильно действующий инструмент для того, чтобы изменить собственную жизнь.

Из собственного клинического опыта во всех случаях проведения групповой психотерапии без использования онтопсихологического метода я заметил, что вместо изменения происходило установление согласия, где комплексы каждого усиливались и лучше рационализировались. Таким образом, возникала определенная форма групповой коммуникации, что уже само по себе крайне негативно. Групповая психотерапия является клиническим инструментом, который временно использует группу во благо каждого отдельно взятого участника. После психотерапии каждый опять вернется к своим делам и должен будет полностью аннулировать всех других. Групповая психотерапия – это нанесение кровавых ран, после чего, однако, человек уходит со светящейся кожей: критика группы используется для того, чтобы больше заработать самих себя».

Оглавление книги

· Аллергии · Холестерин · Глаза, Зрение · Депрессия · Мужское Здоровье
· Артрит · Диета, Похудение · Головная боль · Печень · Женское Здоровье
· Диабет · Простуда и Грипп · Сердце · Язва · Менопауза

Генерация: 0.635. Запросов К БД/Cache: 3 / 1
Меню Вверх Вниз