Книга: Голодание ради здоровья

Навигация: Начало     Оглавление     Поиск по книге     Другие книги   - 0

<< Назад    ← + Ctrl + →     Вперед >>

Глава 2. Из века в век

Лечебное голодание считается сейчас одним из «но­вых» способов лечения. Между тем этот метод родился еще на заре человечества. Из века в век переходил он, являясь мудрым наследием всех великих врачей прош­лого. В старинных фолиантах древних мыслителей, в кни­гах медиков эпохи Возрождения, в научных трудах иссле­дователей более позднего времени — везде мы находим размышления п советы, связанные с применением метода дозированного голодания для лечебных целей.

Писатели-фантасты часто отправляют своих героев в будущее или прошлое, пользуясь для этого фантасти­ческой «машиной времени». Что, если и нам проследить развитие идей лечебного голодания, путешествуя к на века в век» на такой машине?

Итак, в путь!.. Мы ощутили плавное движение, и вско­ре на табло машины перед нашими глазами зажглась надпись: «XV век до нашей эры. Египет».

«Машина времени», промчавшись по берегу Нила, ми­новала бывшую столицу Египта — Фивы и остановилась возле новой его столицы — Ахетатон, основанной фарао­ном Эхнатоном. В центре столицы стоял дворец со. мно­жеством залов, комнат, галерей, о большим садом и не­сколькими маленькими внутренними садиками. Стены, потолки, полы дворца были расписаны сценами из жизни фараона и картинами природы. Всюду стояли скульптур­ные изображения Эхнатона и жены его — красавицы Нефертити.

В одном из залов на украшенном цветами ложе возле­жала прекрасная женщина. Склонившись над ней, стояла служанка, держа чашу с... рвотным!,

Да, по свидетельству Геродота, считали, что основой здоровья и сохранения молодости является систе­матическое (3 дня в месяц) голодание и очищение же­лудка с помощью рвотного и клистира. А египтяне, писал Геродот, самые здоровые из смертных».

«Машина времени» понеслась дальше, и вскоре на табло появилась надпись: «VI век до нашей эры. Греция».

Мы очутились в знаменитой школе философии, осно­ванной древнегреческим философом и математиком Пифа­гором.

Великий Пифагор сидел в кругу учеников и укорял одного из них за то, что он не провел предписанного11 кур­са голодания. По свидетельству древних историков, сам Пифагор систематически голодал 40 дней и, считая, что это повышает умственное восприятие3 заставлял голо­дать своих учеников.

Тех же взглядов придерживались греческие философы Сократ и Платон. Оба они    проводили   систематическое 10-дневное голодание, которое помогало, по их мнению, достигнуть   высшей   степени   умственного   проникнове­ния.

Затем мы оказались в Тибете, в IV веке до нашей эры.

Мы увидели горы и снег, потом только снег. Много-много снега. Наконец, перед нами предстало здание. За­глянув в одну из его комнат, мы заметили старика в мо­нашеском одеянии, который стоял перед громадной кни­гой на каменной подставке. Книга называлась «Главное руководство по врачебной науке».

Мы довольно долго задержались, слушая поучения Гиппократа, и «машина времени» заторопилась. Без оста­новки проскочила она мимо Плутарха (46—126 г. н. э.), Аулюса Корнелиуса Цельсуса, который успел только вдогонку нам крикнуть: «Вместо того чтобы принимать лекарства, лучше проголодать один день», и перенеслась в XI век нашей эры.

Абу-Али ибн-Сину (Авиценну— 980—1037) мы нагна­ли в дороге. Уж очень любил он путешествовать, и за право называть его своим ученым охотно поспорят многие страны Востока.

Путешествуя, Авиценна заходил в хижины бедняков и во дворцы богатых эмиров. И везде предписывал он свое любимое лечение — голодание в течение 3—5 недель, движение, гимнастику, ванны, массаж, а если выдержит больной — баню. В хижинах бедняков это лечение вызы­вало полное одобрение: ведь голодание самое дешевое лекарство. Во дворцах метод не нравился, но здесь он как раз был особенно полезен и, скрепя сердце, эмирам приходилось подчиняться — ведь прописал «лекарство», ве­ликий Авиценна

После Авиценны мы сразу попали в эпоху Возрожде­ния, минуя средневековье (оно не могло дать нам инте­ресных фактов: несколько столетий идеи гигиены пита­ния и лечения голоданием были преданы забвению и только в XV веке снова начали возрождаться.)

«Машина времени» остановилась в Венеции. В одном из старинных дворцов мы увидели бодрого старика в чер­ном бархатном костюме, писавшего что-то большим гу­синым пером, Это был Людвиго Корнаро (1465—1566) автор нескольких трактатов, послуживших распростране­нию идей крайней умеренности в питании.

Корнаро, заметив нас, пробормотал свое любимое из­речение: «Кто есть мало, тот ест много» — и показал жес­том, что он очень занят — ведь ему надо так много писать!

Однако нам хотелось более подробно узнать о его жизни, и мы нажали кнопку «обратного хода». Машина тут же вернула нас к дням молодости Корнаро.

Мы увидели тот же фамильный дворец. Убранство его отличалось большой роскошью, стол, 8а которым мы вастали Корнаро в кругу друзей, поражал обилием яств и питья. Сам Корнаро, несмотря на свой болезненный вид, на наших глазах поглотил такое количество еды и питья, что мы нисколько не удивились, когда увидели его вскоре на ложе болезни. Вокруг него толпились врачи и сиделки, поднося ему многочисленные лекарства, но, увы, они не помогали, дни его были сочтены.

Правда, как мы знаем из описания жизни Корнаро, он страдал бесчисленными недугами с 35 до 40 лет, после чего нашелся один лекарь, который, вопреки предрассуд­кам того времени, решился прописать ему строжайшее воздержание. Сначала Корнаро находил это принудитель­ное воздержание невыносимым и при случае, как он сам говорит, «возвращался к старым грешкам». Подобные нарушения снова приносили ему страдания, и, чтобы спасти свою жизнь, он был, наконец, вынужден придер­живаться самого строгого воздержания. Постепенно он пришел к тому, что находил больше вкуса в сухом хлебе, чем в самых изысканных блюдах.

В конце первого года воздержания Корнаро избавился от всех болезней, а на 83-м году жизни создал свой пер­вый труд о радикальной перемене пищи под заголовком: «Трактат об умеренной жизни».   Он писал:

«Бедная, весчастная Италия! Разве не видишь ты, что смертность от обжорства ежегодно уносит у тебя более жителей, чем могла бы унести страшная мировая яз­ва или опустошительная война? Эти истинно позорные пиршества, которые теперь в такой моде и отличаются такой непроизводительной расточительностью, что не на­ходится достаточно широких столов для всякого количест­ва яств, — эти пиршества, повторяю, равняются по своим последствиям  потерям   во  многих  битвах».

Для этого ничего более не требуется, как только жить по тем простым правилам, которые диктует сама природа, уча нас довольствоваться малым, подчинять все наши поступки божественному разуму и приучать себя прини­мать лишь столько пищи, сколько абсолютно необходимо для поддержания жизни. Все, что превышает это необхо­димое количество, ведет к болезни и смерти и доставляет лишь минутное удовольствие чувству вкуса, за который? приходится расплачиваться длинным рядом болезней, убивающих, наконец, как тело, так и душу,

,..Хотя все согласны, что неумеренность есть дитя об­жорства, а умеренная жизнь м дитя воздержанности, тем не менее на первую все смотрят как на доблесть и на признак знатности, на вторую же как на , позорную черту характера и на признак скупости. Такие ошибочные взгляды обязаны своим происхождением только могу­ществу обычая, установленного нашей чувственностью и необузданными аппетитами. Все это до такой степени затемнило рассудок людей, что они, оставив тропу добро­детели, вдались в пороки, которые незаметно приводят к преждевременной старости, обремененной ужасными и смертельными недугами».

Умер Корнаро 100-летним старцем в Падуе, мирно заснув в своем кресле.

Из Венеции «машина времени помчала нас к берегам туманного Альбиона. Здесь мы посетили английского врача Чайна (1671—1743).

Он начал излагать нам содержание своих трудов, в которых доказывал пользу умеренности в питании и не­обходимости, в случае заболевания, назначать дозирован­ное голодание, Но так как Чайн вел свой рассказ очень медленно, мы решили сами посмотреть, как пришел он к своим научным выводам, и опять воспользовались «об­ратным ходом»,

Сначала мы никак не могли найти доктора Чайна среди посетителей кабачка, ведших веселую беседу за кружкой английского эля и жареным свиным окороком. Затем что-то знакомое показалось нам в чертах чрезвы­чайно толстого человека, распевающего старинную шот­ландскую песню. Трудно было представить, что это Чайн в молодости. Однако, посмотрев историю его жизни, мы убедились, что в начале своей врачебной карьеры, в поис­ках клиентуры, он действительно проводил много времени в различных увеселительных заведениях, где поглощал изрядное количество еды и питья. Происходило это до тех пор, пока непомерное ожирение, перемежающаяся ли­хорадка, одышка и мучительные головные боли не довели его до  полного   истощения сил.

Ежеминутно ожидая смерти, Чайн удалился в дерев­ню, и здесь, в уединении, предался серьезным размышле­ниям о безумии и безнравственности той жизни, которую ведет большинство людей.

Благодаря строгому воздержанию и деятельному об­разу жизни, он сумел вернуть свое прежнее здоровье. К этому времени он уже стал известным врачом и, исце­лившись сам, применял те же методы лечения к своим больным.

Доктор Чайн написал несколько книг о пользе воз­держания, растительной пище и других способах сохранения и восстановления здоровья. В своем последнем труде — «Естественный метод исцеления физических бо­лезней и психологических расстройств, возникших от физического  состояния»   он  отмечал:

«Не знаю, как в других странах и вероисповеданиях, но у нас, верных протестантов, воздержание и умерен­ность (по крайней мере в пище) далеко не считаются доб­родетелями, а обратные им свойства — пороками. Напро­тив того, можно подумать, что несомненный порок в на­ших глазах тот, когда люди не наедаются по горло жирной и вкусной пищей. Против этого порока наши родные, друзья и врачи согласно ратуют с превеликим усер­дием...»

И дальше о врачах, поощряющих подобные вкусы па­циентов:

«Такие врачи не считают себя ответственными перед обществом, перед своими больными, перед совестью и твор­цом за каждый час, за каждую минуту жизни своих пациентов, которую они урезывают своим безнравствен­ным и пагубным потворством, а пациенты со своей стороны не соображают того, что подобное самоубийство есть самый непростительный из всех смертных грехов».

Далее «машина времени» дала нам возможность по­знакомиться и с другими врачами XVII—XVIII века. Один из них — Фридри. Рвффдан: (1660—1742) широко

применял лечебное голодание и считал, что наиболее по­казано оно при полнокровии, подагрических, ревматичес­ких и катаральных явлениях, при апоплексии, цинге, кожных болезнях, злокачественных язвах и катарактах. Первым правилом его было: «При каждом заболевании пациенту лучше всего ничего не есть». То же правило проповедовал и основоположник рациональной гигиены X. Гуфеланд (1762—1836), написавший книгу «Макробиотика — искусство продлить человеческую жизнь». Он рекомендовал больным ничего не есть «...ибо сама природа отвращением человека в болезни к пище показывает, что мы не в состоянии в это время ее переварить».

Долгое пребывание за границей уже начало вызывать у нас приступы ностальгии, и потому мы очень обрадова­лись, когда увидели здание Московского университета. На табло зажглась дата — 1769 год.

В университете мы попали на лекцию профессора Петра Вениаминова, который рассказывал в это время студентам следующее:

«Люди слабого сложения находятся тогда в хорошем состоянии в рассуждениях своего здоровья, когда, почувст­вовавши слабость, мало-помалу от обыкновенной своей пищи убавляют; а еще в лучшем бывают состоянии, когда они совсем через несколько времени по своей воз­можности оной не принимают, и делают с желудком не­который образ перемирия, который после такового отдохновения получает лучшие силы и для принимаемой впредь пищи к перевариванию оной делается удобнейшим».

Проходя по коридорам университета, мы увидели на дверях одного кабинета табло с датой 1834 год и легко перебрались из XVIII века в XIX. В кабинете мы застали двух беседующих ученых — профессора Московского уни­верситета И. Г. Спасского и профессора Юрьевского университета Л. А. Струве, которые обсуждали только что вышедшую статью профессора Спасского.

Оставив ученых обсуждать детали применяемого ими метода лечения, мы   отправились   к «машине   времени, которая перенесла нас в другой конец нашей   Родины — в Алма-Ату или, вернее, в город Верный так   называлась Алма-Ата в середине прошлого века.

Здесь русский врач Н. Л. Зеланд изучал дозированное голодание на птицах, животных и на самом себе. Он тща­тельно анализировал его эффект в различных направле­ниях и писал, что под влиянием голодания «не только появилось радикальное изменение в состоянии нервной системы и расположении духа, но и даже в общем состоя­нии, пищеварении и кроветворении было заметное улуч­шение „.временное заторможение жизненных процессов становится источником обновления и большой энергии этих процессов, лишение привычной и необходимой пищи ста­новится стимулом, благодаря которому элементы тканей делаются более плотными и богатыми белками... в резуль­тате экспериментов я пришел к выводу, что голодание является не только эффективным лечебным средством, но и заслуживает внимания как метод воспитания».

...Середина XIX века была временем расцвета идей вегетарианства, гидропатии и других методов «естествен­ного лечения».

На первый взгляд идеи эти далеки от принципов ле­чения голоданием, но, как мы в дальнейшем убедимся, они были широко использованы сторонниками голодания, дополнили его и дали правильное направление в развитии метода.

Прежде всего мы познакомились с Теодором Ганом — первым в истории естественной медицины применившим молочно-растительную диету в лечебных целях и поставив­шим ее на один уровень с гидропатией. «В то время как вода оказывает очищающее и обновляющее действие на кожу,— сказал он нам,— вегетарианское питание влияет на кровь и соки, т. е. на внутренние органы человека». Ган  не только принял вегетарианскую диету для лечения всех болезней и всех больных (в конце концов он полностью исключил мясную пищу из рациона пациентов своих санаториев), но и рекомендовал соблюдать эту диету длительное время после лечения в целях профилактики заболеваний.

До Гана в медицине таких строгих диетических пред­писаний не было. Он расширил применение гидропатии с ее вариантами, развил идеи вегетарианства и сыроедения и, наконец, добавил к этому лечение солнцем, гимнастику, массаж и психотерапию. Правда, диетическое лечение и гидропатия оставались основными направлениями всех видов естественной терапии.

В работах Гана «Рай для здоровья, потерянный и возвращенный» и «Справочник по естественному образу жизни» содержится много указаний, как поддерживать здоровье естественными методами лечения:

«Врач должен, используя воду, свет, воздух и тепло, питание, движение или покой, возбудить жизненные или естественные защитные силы.

Средств, с помощью которых можно сразу устранить болезнь, не существует; органические жизненные силы могут сами подавить болезнь. Метод должен быть прос­тым и ясным, таким, чтобы его могли применять бедней­шие и необразованные люди. Синтетические лекарства, сложные аппараты и методы лечения при естественном лечении исключаются. Лечение дает сама природа».

Затем мы познакомились с X. Бальцером — основате­лем первого союза вегетарианцев. Он высказал следующие мысли:

«С развитием культуры человечество обзаводится все новыми болезнями, число «естественных» смертей (например, от старости) сокращается, тогда как число смер­тей в результате предшествующего длительного заболе­вания — увеличивается. Спасение человечества в отказе от потребления мяса и возврате к естественному образу жизни. Диета, в которой отсутствует мясо, приводит род человеческий к совершенствованию, устанавливая чудес­ную гармонию между телом, душой и духом... Медицина уже не в состоянии лечить все более обременяемого не­дугами человека. Необходим возврат к природе.

Строгая вегетарианская диета — «естественная дие­та» — оказывает благотворное влияние на тело, душу и дух. Она дает силу, красоту и долголетие, создает радост­ное настроение, живую заинтересованность во всем и хо­рошую работоспособность, снимает   угнетенность,    недовольство, раздражительность,    грубость и    капризность».

Заглянув в намеченный для нас дальнейший маршрут, мы увидели в нем целый список последователей принци­пов воздержания и вегетарианства: Монтень, Мильтон, Вольтер, Руссо, Линней, Шиллер, Ньютон, Шелли, Бай­рон, Ламартин, Юстус Либих и т. д. и т. п. Но мы решили не отклоняться более от прямой нашей цели — проследить развитие идей лечебного голодания — и отправились к од­ному из основоположников этого метода — доктору Эду­арду Дьюи, начавшему применять его в 1877 году,.

«Уже во время прохождения курса медицинских наук я стал сомневаться в эффективности медикаментов, но после окончания я сперва лечил обычными методами, — так начал свой рассказ Дьюи. Среди моих пациентов была девушка, больная тифом, которая инстинктивно требовала, чтобы ей разрешили голодать, так как всякая пища ей противна. Поскольку все, что она ела, вызывало у нее рвоту, мне пришлось разрешить ей голодать. Де­вушка выздоровела. Этот случай побудил меня применить голодание и на других своих больных. Опыт и дальше убеждал меня в целительных свойствах лечебного голо­дания. Я все более стал полагаться на голодание и исклю­чил из своей практики медикаменты. В предисловии к своей книге я написал: «Эта книга — история того, что разыгралось в душе одного врача в течение его профес­сиональной жизни. Начав свою практику в неведении, окутанный туманом медицинского суеверия, я пришел в конце концов к твердому убеждению, что только сама природа может врачевать болезни. Представленный в этой книге гигиенический метод своеобразен и революционен. Он широко испытан практически, и его лечебная ценность неоспорима. Каждая строчка этой книги написана в глу­боком убеждении, что подрывающие здоровье снадобья и обычное для нашего века питание больных совершенно себя не оправдывают...»

...Я провожу голодовки до 45 дней. Я применяю два ви­да голодания — утреннее и полное. При полном голодании принимается лишь вода, всякая пища воспрещена. Ут­реннее голодание, которое я особенно охотно назначаю, состоит в пропуске утреннего приема пищи. Оба эти вида голодания я назначаю при желудочных и кишечных бо­лезнях, при ожирении, водянке, при различных воспалительных процессах и водянистых выпотах, для устране­ния физической слабости и общей вялости, для улучшения настроения и как средство против депрессии. Мой принцип:, не еда, а покой восстанавливает нервную систему. Еда требует почти такой же затраты нервной силы, как и работа».

Рассказывая об одной из своих пациенток, Дьюи заме­тил: «Каждый раз, когда я ее вижу, я радуюсь и восхи­щаюсь методом голодания». Мы ничего не сказали докто­ру Дьюи, но тихонько переключили «машину времени» на период болезни и лечения этой пациентки.

«Мисс Эстелла Канцель, 22 лет  девушка, обладаю­щая исключительно тонкой чувствительностью и деликатностью, девушка, рожденная, чтобы жить в июне, а не в марте,— так характеризовал свою пациентку доктор Дьюи. — Она психически заболела, потеряла всякий вкус к жизни и единственной целью ее стало покончить с со­бой».

Мы увидели Эстеллу на 44-й день голодания. В этот день она с утра занималась домашними делами, потом отправилась со своей сестрой на выставку, где провела несколько часов. Обратно возвращались на трамвае — на единственное свободное место села ее сестра, чувствовав­шая себя очень утомленной и не знавшая, что Эстелла, которая не жаловалась на усталость, была без пищи уже 44 дня. Начиная с 23-го дня голодания, Эстелла много гу­ляла, прогулки не вызывали у нее никакого утомления, она свободно проходила 9—10 миль, навещала друзей, посещала театры, церковь...

Убедившись, так сказать, воочию в результатах лече­ния по методу доктора Дьюи, мы вернулись к прерванному с ним разговору:

«Чем же руководствовался я, применяя свой метод упорно, когда весь медицинский мир восстал против ме­ня, сурово осуждая мои действия, — сказал Дьюи. — Я рассуждал так: голова — это центральная электростанция большого завода — человеческого тела, мозг — динамо-ма­шина, источник человеческой энергии. Мы думаем, лю­бим, ненавидим, восхищаемся, работаем руками, слы­шим, обоняем, видим, чувствуем, и все это благодаря ва­шему мозгу. Другие же так называемые жизненно важ­ные органы являются механизмом, управляемым мозгом, причем особенно важным механизмом надо считать же­лудок. Переваривание даже мельчайшей крупинки пищи является нагрузкой для мозга...

...Как же поддерживается энергия? Общее мнение сводится к тому, что энергию организма поддерживает пища, и что для того, чтобы организм сохранял свою жизнедея­тельность, он обязательно должен что-нибудь переваривать. Существует уверенность, что если здоровый нужда­ется в пище для поддержания сил, то больной тем более в ней нуждается...

Если действительно правильно то утверждение, что питание поддерживает силы, то мы не должны терять так много энергии в результате нашей жизнедеятельности, — казалось бы, тогда усталость вообще не должна наступать. Но факт остается фактом — начиная с утренних часов, когда мы встаем, и до самого вечера, мы постоянно теря­ем силы, независимо от того, сколько мы едим, и от того, насколько активно наше пищеварение и как много мы в состоянии переварить, и, наконец, наступает минута, когда мы должны лечь спать, а не сесть за стол с тем, чтобы наша энергия начала вновь восстанавливаться.

...Почему же в таком случае мы едим? Мы едим потому, что мы голодны, но мы редко останавливаемся перед тем, чтобы не поесть чрезмерно много, причем это объясняется тем, что после того, как мы удовлетворили чувство нор­мального голода, мы начинаем чревоугодничать, мы сма­куем вкусные вещи, которые соблазняют нас отправлять в желудок больше пищи, чем он способен усвоить. На са­мом же деле мы нуждаемся только в том количестве) пи­щи, которое требуется для компенсации того, что мы расходуем в процессе деятельности.

...И еще один бесспорный факт — это то, что потеря способности переваривать пищу и ухудшение условий для пищеварения прямо противоположны степени серь­езности заболевания.

Судя по тому, как мы плохо чувствуем себя, если нам приходится есть, когда мы не голодны или очень устали, или волнуемся, трудно представить, что пища поддержи­вает человека во время его болезни. И никто не задал себе вопроса: не (прибавим ли мы ко всем страданиям больного еще и несварение, если будем навязывать орга­низму пищу, идя этим в разрез о законами природы?

Поскольку жизненная энергия концентрируется в моз­гу, имеем ли мы право кормить человека, не преследуя при этом, если можно так выразиться, интересы мозга? Я утверждаю, что кормление во время болезни — это бре­мя, угнетающее жизненную энергию, в то время как эта энергия необходима для борьбы с болезнью».

После разговора с Дьюи нам удалось встретиться с его ученицей и последовательницей врачом Линдой Батфилд Хазард, опубликовавшей популярную в Англии и Америке книгу «Голод — лекарство от болезней». Она дополнила метод Дьюи, указав на необходимость исполь­зования клизм, водных процедур, массажа, гимнастики и вегетарианской диеты после лечения. Все ото в то вре­мя вызывало еще горячие возражения.

В последние десятилетия XIX века интерес к лечению голоданием настолько возрос, что появились специалисты-профессионалы, так называемые «артисты голодания», подвергавшие себя длительному голоданию специально для демонстрации п изучения на них метода. «Машина времени» предложила нам показать такого «артиста».

В грязноватом номере дешевой парижской гостиницы на столе, покрытом потертой бархатной скатертью, ва­лялся тропический шлем, патронташ, нож в ножнах из кожи бизона, рапира, какие-то яркие амулеты. У стола, развалясь, сидел худощавый, смуглый человек лет 30. У него был асимметричный череп, большой шрам попе­рек левого виска, левая рука его, как видно из-за ранения, плохо двигалась. Напротив него сидел пожилой, весьма респектабельный человек с лицом ученого. Пожилой че­ловек что-то доказывал, молодой лениво отмахивался и цедил сквозь зубы: «Нет, меньше этой суммы я не со­гласен, мне на ваши научные россказни наплевать. По­пробовали бы сами поголодать... В Африке мне пришлось проделать это не раз... Да не будь у меня опыта голода­ния, вряд ли я бы остался жив во время последней экс­педиции».

Пожилой человек снова стал что-то убедительно дока­зывать, молодой резко перебил его: «Да что вы скупи­тесь, объявите платную демонстрацию, народ повалит как на премьеру, вы еще заработаете на мне, а заодно прове­дете и свои научные исследования».

Наконец, собеседники пришли к соглашению: смуглый молодой человек получит сумму, на которую сможет без­бедно прожить не менее года. Он сразу оживился, сделал­ся любезным и предложил немедленно приступить к го­лоданию. Вынув из матросского сундучка, постоянного спутника своей бродячей жизни, какую-то бутылку, он сказал: «Вот мой талисман, без него трудно было бы про­водить голодание...» Ученый захотел, конечно, узнать, что находится в бутылке,  но молодой  человек отказался открыть свою тайну. После долгих уговоров и за дополни­тельную плату он, наконец; сообщил, что это — смесь опия, индийской конопли и хлороформа. Ученый пытался угово­рить его не портить «чистоту» опыта, но он категорически отказался голодать без своего «чудодейственного средства».

Разговор, свидетелями которого мы оказались, проис­ходил в 1886 году. А вели его — ученый-медик и некто Суччи — авантюрист, путешественник по Африке, человек «со странностями», «артист голодания». Он сделал голо­дание своей профессией и с 1886 по 1904 год провел в раз­личных городах Европы и Америки под наблюдением многих врачей 10 экспериментов голодания от 20 до 45 дней каждое. Его рекорд, однако, был побит «артистом голодания» Марлетти, который несколько раз не прини­мал пищи в течение 50 дней.

Какие непредвиденные трудности возникали у ученых при работе е такими «артистами голодания» и почему многие не доверяли этим опытам, мы поняли, наблюдая беседу с Суччи.

Были в то же время и энтузиасты науки, которые лич­ным примером заставляли убедиться в положительном" действии голодания. В те же годы в Америке в защиту этого метода выступил врач Таннер. Чтобы дать представ­ление о сущности голодания врачам, совершенно неиску­шенным в этой области, Таннер подверг себя 40-дневному голоданию под контролем медицинской академии. Доктор Таннер называл голодание «эликсиром жизни» и повто­рял его периодически. Он прожил до 91 года, сохранив до конца жизни бодрость и жизнерадостность,

«Машина времени» познакомила нас еще с одним сто­ронником метода голодания.

Снова мы очутились в полутемном грязном номере де­шевого парижского отеля. В комнату вошел старик без шляпы и пальто. Какая-то куртка нараспашку, широкие, вздутые на коленях — такие носят клошары парижских трущоб — плисовые штаны, высокая палка — посох, исху­далое, в резких морщинах лицо, линялая седина длинных волос, взгляд, не видящий вас, да и вряд ли видящий кого-либо и что-либо... Тщательно заперев за собой дверь, ста­рик сел в грязное рваное кресло и задумался. Потом встал,медленно подошел к рожку светильного  газа  и открыл кран.

Кто был этот человек, как попал он в парижские тру­щобы, о чем думал в последние минуты своей жизни?..

Этот человек — русский эмигрант Алексей Суворин. Современному поколению это имя мало или даже совсем неизвестно, а в дороиолюционной России оно пользова­лось широкой известностью. Отец эмигранта А. С. Су­ворин— был самым крупным книгоиздателем в   России.

Находясь в эмиграции в Югославии, А. А. Суворин попал в тюрьму города Пожаровца. Здесь он начал голо­дать и голодал 32 дня. «Хочу помолодеть и обновить свои стареющие силы»,— так объяснял он свое «воздержание» и увлеченно рассказывал о сущности лечения голоданием, которым интересовался еще в России.

Увидев результаты голодания, начали голодать на­чальник тюрьмы, его помощник и многочисленный штат надзирателей. История эта приобрела широкую   огласку.

Выйдя из тюрьмы, Суворин продолжал лечение голо­данием и пропаганду метода. Он издал книги «Практика голодания» и «Лечение голодом». Книги эти проникли и к нам. В них много наивного, антинаучного, их нельзя счи­тать полезными, так как они дискредитируют метод, но они дышат такой верой в действенность его и в них при­водится такое количество документально подтвержденных случаев исцеления, что не удивительно, если люди зара­жались верой Суворина и он имел много последователей.

Суворин не был медиком. Подвергшись преследованию за медицинскую практику без диплома, отсидев за это в тюрьме, он переехал в Польшу, продолжал и здесь свою пропаганду лечения голоданием и был выслан из страны.

Очутившись в Париже без всяких средств к существо­ванию, угнетенный неудачами, Суворин покончил жизнь самоубийством.

Поборниками и пропагандистами метода лечения голо­данием оставались долгое время в основном не медики, а люди излечившиеся, применяя его. Об одном из таких энтузиастов стоит рассказать.

В 1911 году в Америке вышла книга «Лечение голода­нием», завоевавшая большую популярность. Книга была издана почти во всех странах мира, Автором ее был аме­риканский писатель Эптон Синклер, получивший миро­вую известность не только как создатель увлекательных романов, но и как человек, не боящийся писать правду.


Добившись, благодаря применению метода голодания, хорошего здоровья, он считал своим долгом рассказать об этом людям, помочь им вернуть утраченное здоровье. Вот как Синклер писал об этом:

«Прекрасное здоровье! Имеете ли вы какое-нибудь представление о том, что это предложение значит?.. Ве­роятно, вы вспомните те дни вашей юности, когда вы вста­вали рано утром и шли пешком с ощущением, что как будто лучи встающего солнца проникают к вам в кровь; вы идете еще быстрее и дышите еще глубже, и смеетесь, и радуетесь прекрасной жизни. А теперь вы стали старше, и что бы вы только ни отдали за то чувство бодрости, за его секрет. Что бы вы сказали, если бы узнали, что есть способ вернуть такое состояние не только по утрам, но и днем, и вечером, и не как что-либо мистическое, необыч­ное, а как явление, которое человек сам творит?

Это не вступление к новому изобретению в медицине. Я ничего не продаю и не имею патента. Просто в течение 10 лет я изучал свое довольно плохое здоровье и здоровье других мужчин и женщин. И я нашел причину и средство устранения обычных наших недугов. Я нашел не только хорошее, но и прекрасное здоровье; я нашел новое состо­яние бытия, новую жизнь, чувство света, чистоты и радо­сти, которого не знало человеческое существо...

Я предлагаю вам рассказать историю о моем открытии здоровья; я не буду тратить много времени на извинения за мой откровенный рассказ. Мне неприятно рассказывать вам о моей головной боли или вести дискуссию о больном желудке. Я не могу рассказать о каком-либо случае, кроме моего, о своем я могу рассказать вам совершенно автори­тетно. Чтобы быть уверенным, что вы поймете меня, я не буду говорить общими, завуалированными словами, в этом случае история бы потеряла свою пользу. Я мог бы рас­сказать вам ее, не подписывая своего имени. Но многие люди уже читали мои книги и поверят в то, что я им расскажу...

Читатель увидит, что это типичный случай, так как я делал те же ошибки, которые делают все люди, и пробо­вал все выходы из положений, старые и новые, какие только кто-либо предлагал мне... Обстоятельства сложи­лись так, что мне пришлось встретиться с одной женщи­ной, ее исключительный цвет лица и необычайное здоровье бросались всем в глаза. Я был удивлен, услышав, что 10 или 15 лет назад она была прикованным к постели инва­лидом... Она страдала ишиасом и острым ревматизмом; страдала от хронических кишечных заболеваний, которые врачи называли «перемежающийся перитонит», от боль­шой нервной слабости, меланхолии, хронического катара, вызывающего глухоту. И это была женщина, которая смогла верхом па лошади подняться на гору Гамильтона в Калифорнии па расстояние 28 миль в один из страшных штормов, в такой дождь, который мне не приходилось видеть раньше!.. Эта женщина, когда отправилась верхом, ела 4 дня назад.

Это был ключ к ее выздоровлению: она лечила себя го­лодом. Она отказывалась, от пищи на 8 дней, п все ее бо­лезни как рукой снимало...

Мне приходилось раньше слышать о лечении голодом, но это был первый раз, когда я столкнулся с ним...

И я начал. Голодание для меня постепенно станови­лось привычным, но я полагаю, что для читателей это так же ново, как и для меня, поэтому я позволю себе описать мои чувства в эти дни.

Я был голоден в течение первого дня "ч нездоровое, прожорливое чувство голода, известное всем, страдающим диспепсией. Я испытывал не очень большое чувство голо­да на следующее утро и затем, к моему громадному удив­лению, я больше не чувствовал себя голодным. Не было больше никакого интереса к еде, как будто я раньше да­же не знал вкуса пищи. До голодания у меня были голов­ные боли каждый день в течение 2—3 недель. Это было только в первый день, потом исчезло и больше не возвра­щалось. Я чувствовал большую слабость на второй день, небольшое головокружение, когда поднимался. Я много был на воздухе и пролежал, греясь на солнце, весь день; то же самое на третий и четвертый день — большая сла­бость физическая, но при этом большая ясность ума. Пос­ле пятого дня я почувствовал себя лучше, много про­шел пешком и начал понемногу писать. Но больше все­го меня поразила ясность и активность разума: я читал и писал больше, чем я мог это сделать в предыдущие годы...

Во время голодания я хорошо спал. Около полудня каждый день я чувствовал некоторую слабость, но массаж и холодный душ тут же восстанавливали мои силы. На 12-й день я прервал голодание, выпив апельсиновый сок...


Мои ощущения во время диеты были почти так же интересны, как и во время голодания. Прежде всего в это время было необычное чувство мира и спокойствия, так как каждый нерв моего тела чувство­вал себя так же, как чувствует себя кот на печке. Другим характерным явлением была продолжительная активность разума — я читал и писал непрерывно. И, наконец, не­преодолимое желание физической работы. В прежние дни я проходил большие расстояния и взбирался на горы, но всегда с нежеланием, с принуждением. Теперь, после очи­щения голоданием, я иду в физкультурный зал и делаю такую работу, которая буквально бы сломала мне спину, и я делаю ее с чувством наслаждения и с поразительными результатами. Мускулы буквально прыгают, и я вдруг от­крываю в себе возможность стать атлетом. Я всегда был тощим и болезненным на вид, как называли меня мои то­варищи, «одухотворенным»; а теперь я стал круглым, как мяч, и с таким хорошим цветом лица, что мне всегда при­ходилось выслушивать шутки по этому поводу».

Синклер рассказывает в книге также много случаев лечения голоданием, о которых он знает или которые про­водились по его указаниям. Он даже распространил среди прошедших голодание специальную анкету с рядом вопро­сов и составил список болезней, которые удалось вылечить этим методом. Всего он проследил 277 случаев со средним числом дней голодания — 6. Из них были случаи голода­ния по 30 дней и больше. Из 109 человек, которые от­ветили на его анкету, 100 получили пользу от голода­ния.

Интересно пишет Синклер о двух опасностях во время голодания.

«Первая — это страх. Это не шутка. Никто не должен начинать голод, не прочитав достаточно об этом и це зная, как надо проводить голодание. Если возможно, то хоро­шо, чтобы рядом был человек, который уже голодал. Не должно быть кругом волнующихся тетушек и кузин, кото­рые бы говорили, что он бледен, как смерть, что его пульс ниже 40 и что его сердце может остановиться этой ночью. Я провел 3 дня голодания в Калифорнии; на третий день я прошел 15 миль и, несмотря на то что я не отдыхал, я чувствовал себя лучше. А затем, когда я пришел вече­ром домой, я прочитал о Мессинском землетрясении и о том, как спасали пароходы и оставшиеся в живых лю­ди рвали друг друга подобно диким   животным в ярости

от, голода. В газете написано пугающим языком, что люди пробыли без пищи 72 часа. Я тоже прожил без еды 72 ча­са; разница была в том, что они думали, что они умирают с голода. И если случится подобный кризис во время го­лодания, вы почувствуете себя в нервном напряжении, слабым и сомневающимся, люди, которые сильнее вас духом, в состоянии подмять у вас настроение, и ваши сом­нения исчезнут».

Вторая опасность — неправильное проведение восста­новительного периода после голодания. Синклер дает ряд советов по этому поводу и приводит примеры неудач. В конце этой главы он пишет:

«Читатель может подумать, что своим энтузиазмом к лечению голодом я обязан своему темпераменту: я могу сказать только одно, что я еще не встречал ,ни одного че­ловека, который бы написал что-нибудь другое об этом способе лечения».

Заканчивает  Синклер веселым поучением голодающим:

«Помните, что если вы проснетесь однажды утром и найдете, что у вас пониженная температура, и пульс около 40, и ваши руки как ватные, и ноги не могут носить вас и если ваши друзья собрались около вас и говорят, что вы выглядите как мумия из саркофага 17-й династии... вы улыбнитесь и скажите, что не будете есть до тех пор, пока к вам не вернется чувство голода».

Эптон Синклер прожил до 90 лет, причем до конца своих дней чувствовал себя здоровым, бодрым и энергичным...

Особенно широкое распространение лечебное голода­ние получило в начале XX века, когда в медицине возник­ло реформаторское движение, уделяющее большое вни­мание естественным методам лечения, в частности лечеб­ному питанию. Важнейшими представителями этого движения явились Хейг, Бирхер Беннер, Ноорден, Ламан, Платен, Меллер и др. С этого времени лечебное голодание было признано одним из методов естественного лечения, который стал быстро распространяться как в Ев­ропе, так и в Америке. Крупным защитником лечебного голодания был А. Эрет. Он применял этот метод в Герма­нии, Швейцарии и Франции. В этих странах, а также в Америке в начале XX века были открыты первые специальные. санатории, где применялось лечебное голода­ние в различных модификациях.

В 1914 году вышла книга Ф. Зегессера «Лечебное голодание», которая являлась но существу первой клиничес­кой монографией по данному вопросу.

Со второй половины нашего века метод лечения дози­рованным голоданием получил подкрепление рядом новых научных исследований, установивших как изменения, происходящие в организме при его использовании, так и продолжительность лечения, безопасную для человечес­кого организма. Появилось много печатных работ, сумми­рующих результаты клинических наблюдений. Наиболь­шего внимания заслуживают монографии А. де Бриза, Г. Шелтона, И. Вивини, Е. Шенка, X. Майера, О. Бухингера, Г. Крауса, К. Гартмана, Э. Хойна, М. Имамуры, К. Джеффри, Л. Гроте и других.

Большим вкладом в дело развития метода явился вы­шедший в Москве в 1969 году сборник «Проблемы лечеб­ного голодания». В нем приняли участие крупные ученые Советского Союза: лауреат Ленинской премии академик АН СССР П. К. Анохин, академики АМН СССР А. А. По­кровский и Н. А. Федоров, профессор Ю. С. Николаев.

В настоящее время положительные результаты лече­ния голоданием многих заболеваний подтверждены на тысячах больных во всем мире, они получили статисти­ческую достоверность. Так, например, доктор Г. Шелтон провел около 30 000 курсов лечения, доктор Ж. Вегер дает список около 5000 пациентов, Краус и Гартман описы­вают наблюдения над 9000 больными.

Число врачей — приверженцев лечебного голодания — растет изо дня в день. Возросло и количество лечебных уч­реждений, где используется метод дозированного голода­ния. Специальные санатории, оздоровительные клиники, «школы лечебного голодания» организуются в разных странах Европы, Америки и Азии. О некоторых из них мы расскажем читателям позднее, а сейчас познакомимся с сущностью метода лечебного голодания.




<< Назад    ← + Ctrl + →     Вперед >>

Запостить в ЖЖ Отправить ссылку в Мой.Мир Поделиться ссылкой на Я.ру Добавить в Li.Ru Добавить в Twitter Добавить в Blogger Послать на Myspace Добавить в Facebook

Copyright © "Медицинский справочник" (Alexander D. Belyaev) 2008-2020.
Создание и продвижение сайта, размещение рекламы

Обновление статических данных: 06:45:01, 24.10.20
Время генерации: 0.940 сек. Запросов к БД: 3, к кэшу: 4