Книга: Слово о здоровье

Навигация: Начало     Оглавление     Поиск по книге     Другие книги   - 0

<< Назад    ← + Ctrl + →     Вперед >>

Контуры общественного здоровья

Контуры (или эскиз) здоровья, изображенные средствами статистики, — это сочетание медико-санитарных и демографических показателей заболеваемости, смертности, инвалидности, физического развития, воспроизводства населения и пр. Со времени начала их изучения считалось, что они весьма консервативны и изменяются медленно. Если бы на основе предположений, аналогов и вполне достоверных статистических сведений мы воссоздали бы картину, скажем, за последнее тысячелетие в странах Европы, история медицины которой нам лучше известна, то она получилась бы довольно однообразной и унылой: за сотни лет почти не менялась величина общей и детской смертности, рождаемости, средней продолжительности жизни и других коэффициентов. Правда, политические, социальные и экономические потрясения колебали в ту или иную сторону кривые показателей здоровья и демографических явлений,, но существенно не сказывались на отмеченной тенденции: рождаемость составляла 30—40 и более, смертность 25—30 и более случаев в год на тысячу населения, детская смертность—200—300 случаев в год на каждую тысячу рожденных живыми. Средняя же продолжительность предстоящей жизни держалась на низком уровне — 25—30 лет.

Но вот в конце XIX — начале XX столетия в экономически развитых странах произошли резкие, небывалые ранее сдвиги в статистике здоровья и демографической обстановке. В дальнейшем они только усиливались: общая смертность сократилась до 20—15 случаев и продолжала сокращаться, детская смертность упала в несколько раз, средняя продолжительность жизни — этот наиболее стойкий коэффициент — повысилась минимум вдвое, рождаемость стала тревожно снижаться, достигнув в ряде стран границ общей смертности и угрожая депопуляцией.

Таких резких перемен за короткий срок не знала история. И они заставили незамедлительно искать их причины, чтобы предотвратить нежелательные изменения и стимулировать благоприятные. Однако разобраться в возникшей О   ситуации было крайне трудно. До сих пор она не расшифрована полностью, оставаясь проблемой для науки и практики врачевания. Дело осложнилось тем, что вплоть   до настоящего времени «не затихают» бурные изменения в "Л  картине здоровья населения, а панорама патологии становится все более пестрой: в большинстве экономически развитых стран стабилизировались на низких цифрах показатели рождаемости и общей смертности, детская же смертность по-прежнему снижается, колеблются величины средней продолжительности жизни, заняв высокий уровень, существенно поменялась структура заболеваемости и распространенности болезней. Наблюдаются и другие перемены, о которых мы скажем подробнее, попытавшись сориентироваться в обстоятельствах.

В картине здоровья населения главные штрихи — оценка заболеваемости и распространенности болезней, коль скоро о состоянии здоровья мы все еще судим по наличию, характеру, количеству болезней, а медицина пока предстает в основном как наука о патологических процессах, их обнаружении, устранении или ослаблении. При этом нет более сложной проблемы, чем определение истинных масштабов заболеваемости и особенно распространенности -болезней. Мы знаем лишь о тех, по поводу которых обращаются в медицинские учреждения, или о тех, что выявляются при медосмотрах, освидетельствованиях. Сравнительно мало конкретных болезней регистрируется после смерти как их причина, если человек не прибегал к услугам врача. Однако все эти пути (и обращения, и медосмотры, и регистрация по свидетельствам о смерти) не могут вскрыть подлинную заболеваемость, и многие болезни, в первую очередь хронически протекающие, не учитываются. Действительная заболеваемость напоминает айсберг, лишь надводная часть которого ведома тем, кто ее изучает. Правда, в странах социализма, где существует хорошо организованная государственная служба регистрации показателей здоровья населения и названные способы учета заболеваемости обязательны для всех медицинских учреждений, части айсберга исследованы несравненно полнее, чем там, где такой службы нет. Это очень затрудняет сопоставление данных. Подчас именно потому, что у нас более надежная регистрация заболеваний, этот важнейший показатель (при сравнении с положением в других странах, в том числе в экономически развитых капиталистических) оказывается менее благоприятным, о чем всегда нужно помнить и чем нередко пользуются противники социалистической системы здравоохранения.

Трудности с определением истинных размеров заболеваемости станут понятнее, если мы скажем, что до сих пор только в отдельных государствах мира, и прежде всего в России, налажена полная регистрация демографических явлений — рождаемости, смертности, брачности и т. п. Казалось бы, куда как несложно зафиксировать случаи рождения, смерти, брака, развода. Но ряд причин — и плохая статистическая служба, и некоторые обычаи, традиции, и юридические факторы — не позволяют даже здесь исчерпывающе обрисовать демографическую картину. Это не раз отмечали статистики, демографы, международные организации и их печатные органы. Так, в «Бюллетене народонаселения» ООН и публикациях ВОЗ признавалось, что смерть регистрируется среди лишь 4 процентов населения Африки, 7 — Азии (исключая азиатскую часть России), 40— Латинской Америки, 79 — Океании; только на территории Европы, Северной Америки, России проводится 100-процентная регистрация1. С другими демографическими явлениями дело обстоит не лучше.

Очевидно, насколько не просто выявить все случаи заболеваний. Однако есть методы медицинской и демографической статистики, которые помогают увидеть масштабы заболеваемости, приблизиться к ее натуральной величине. Мы будем пользоваться ими в дальнейшем нашем разговоре.

...Наряду с разными колебаниями названных выше показателей здоровья населения, характерных для конца XIX — начала и середины XX века, существенно изменилась и заболеваемость, причем, по-видимому, не столько ее объем, установить который особенно трудно, сколько ее структура. Главный момент — резкое сокращение инфекционных, эпидемических болезней и буквально натиск болезней неинфекционных, хронических. В экономически развитых странах хронизация стала основной тенденцией, и на первое место вышли грозные сердечно-сосудистые, онкологические заболевания, а также нервно-психические расстройства.

Подтвердим это положение, познакомившись с некоторыми сведениями об инфекционной патологии.

Еще сравнительно недавно, до второй мировой войны, инфекционные, в том числе эпидемические, болезни первенствовали среди причин смерти населения л развивающихся, и экономически развитых стран. Регистрировались сотни и даже тысячи случаев этих болезней на каждые 100 тысяч человек, их «жертвы» — четверть и более от количества всех умерших. Нередко вспыхивали эпидемии. Свирепствовали детские    инфекции — скарлатина, дифтерия, корь, коклюш, полиомиелит... Но прошло не так уж много лет, и к настоящему времени, по существу, одержана победа над эпидемическими заболеваниями. В экономически .развитых странах практически забыты наводившие прежде ужас чума и холера. Выдающееся завоевание медицины последнего времени — полная ликвидация оспы, о чем торжественно провозгласила ВОЗ на своей ассамблее в мае 1980 года. До единиц сведены случаи полиомиелита, гораздо реже встречаются малярия, дифтерия, значительно уменьшилось число больных тифом, корью, коклюшем   и др.

Мы гордимся тем, что в нашей стране неуклонно сокращаются инфекционные, эпидемические болезни, нет больше чумы, холеры, оспы, сыпного тифа, сведены до минимума полиомиелит, малярия, трахома и т. д. Если взять 1981 год, то за 40 лет, в сравнении с 1940 годом, заболеваемость брюшным тифом и паратифами снизилась с 62 случаев на 100 тысяч человек до 6; дифтерией — с 91 до 0,21; коклюшем —с 232 до 10; корью — с 605 до 128, полиомиелитом — с 0,65 до 0,11.

И хотя как проблема здравоохранения остаются туберкулез, пневмония, вирусный гепатит, дизентерия, еще распространены венерические и другие инфекционные и паразитарные болезни, они во многом сдали свои позиции и вместе с себе подобными сегодня занимают небольшой удельный вес в структуре причин смерти населения и все меньший — в структуре заболеваемости. Достаточно сказать, что эпидемические инфекционные и паразитарные болезни в экономически развитых странах уже не значатся в числе первых десяти причин смерти, на их долю падает 1—3 процента смертельных исходов. Пожалуй, лишь грипп пока не склонен к сокращению активности, и по урону, который он приносит здоровью и экономике, его можно поставить в один ряд с хроническими неэпидемическими болезнями.

Понятно, все, что говорилось здесь об успехах современной медицины, не относится к развивающимся странам. Там и по сей день сохраняется такая картина патологии, какая была до второй и даже до первой мировой войны в индустриальных государствах. По-прежнему опасны инфекционные, паразитарные, эпидемические болезни, являющиеся и первой причиной смерти. Исключение составляет повсеместно ликвидированная оспа.

Вернемся к хроническим болезням, среди которых превалируют сердечно-сосудистые заболевания. Не только  предыдущих, но и в последнем, шестом обзоре ВОЗ о здравоохранении в мире говорится: «Сердечно-сосудистые заболевания и рак продолжают быть главными проблемами патологии индустриальных стран...» Распространенность болезней сердца и сосудов увеличилась за короткий срок в несколько раз. Еще в начале века смертность от них, по-видимому, составляла пе более 9—10 процентов. В 1900 году в США — 12 процентов. К настоящему времени этот показатель перешагнул 50 процентов.

Удельный вес смертности населения от сердечно-сосудистых заболеваний растет в экономически развитых странах при одновременном снижении почти вдвое смертности от иных причин. В результате вызванные ими летальные исходы занимают от 35 до 50—55 и больше процентов смертных случаев от всех заболеваний. В России эта величина превышает 50 процентов1.

Следует отметить, что сильнее распространены и дают превалирующую долю смертности четыре группы поражений — ишемическая болезнь, гипертоническая болезнь, сосудистые поражения мозга, хронические ревматические болезни сердца. Остальные реже приводят к роковым последствиям. Особенно возросла смертность от ишемической болезни.

Сердечно-сосудистые заболевания (как и ряд других хронических) интенсивно нарастают с возрастом, что непосредственно сказывается на смертности в старших возрастных группах. «Рекорд» ставят группы 65—74 года, 75 лет и старше. У них смертность от болезней сердца и сосудов в десятки раз выше, чем у молодых. Например, в США группа 65—74 года «обгоняет» группу 25—34 года для обоих полов больше чем в 125 раз, а в сравнении с группой 75 лет и старше — почти в 450 раз. Такие же примерно соотношения и в других экономически развитых странах. Заметное увеличение смертности происходит обычно с 40— 45 лет, прежде всего у мужчин; у женщин оно имеет место позже на 5—10 лет. Их показатели уравниваются лишь к 75 годам.

Резкие возрастные «скачки» в смертности, стремительное нарастание ее к старости — повсеместная закономерность. И хотя национальные службы и международные медицинские организации не располагают достоверными сведениями о заболеваемости сердечно-сосудистыми болезнями и их распространенности, специальные выборочные исследования с использованием эпидемиологических, математических и прочих методов позволяют судить о тенденциях. В общей структуре заболеваемости эта группа болезней поднялась до высокой отметки. По данным советских ученых (Е. И. Чазов, В. А. Нестеров, В. К. Овчаров, И. К. Шхвацабая, Ю. П. Лисицын, М. С. Бедный и др.), они вышли ныне на четвертое-пятое, а в ряде городов даже на второе и третье место. Если, согласно большинству полученных материалов, в недалеком прошлом сердечно-сосудистые расстройства составляли 4—5 процентов заболеваемости населения, то в настоящее время — 8—10 процентов и выше.

Комплексные медицинские осмотры выявили около 170 заболеваний органов кровообращения на 1000 городских жителей, которым была необходима медицинская помощь, а среди сельского контингента — почти 2001. Эти цифры значительно превышают показатели, определяемые по числу обращений в медицинские учреждения.

Если суммировать статистику по обращаемости, специальным медицинским осмотрам, а также по социологическим исследованиям, то выходит, что сердечно-сосудистыми заболеваниями страдают 25 и более процентов населения. Так, в комплексных, в том числе, исследованиях групп хронически больных, включая больных с поражениями сердечно-сосудистой системы (кафедра социальной гигиены и организации здравоохранения 2-го Московского медицинского института имени Н. И. Пирогова), установлено, что последние составляют 27 и более процептов2.

Близкие соотношения на основе подобных методов выявления сердечно-сосудистых заболеваний характеризуют и другие страны.

Говоря о тенденциях, следует отметить «омолаживание» показателей заболеваемости и смертности. Инфаркт миокарда, мозговой инсульт сейчас все чаще   наблюдаются в

сравнительно молодом возрасте; в том же возрасте увеличилась и частота смерти от них. По данным Е. И. Чазова, значительно возросли заболеваемость и смертность в группе 30—45 лет. Смертность повышается уже с 20-летнего рубежа, и ее первый резкий подъем происходит после 35-ти; в каждое последующее пятилетие жизни уровень смертности вырастает примерно в 1,5 раза. Инфаркт миокарда поражает до 35 процентов лиц, не достигших 40 лет, у кого расстраивается сердечно-сосудистая система. Согласно материалам ВОЗ, за десятилетие, с 1955 по 1964 год, в 23 странах мира смертность главным образом от ишемической болезни сердца увеличилась у мужчин до 34 лет на 5—15, 35—44 лет — на 60—75, 45—54 года — на 16—39 процентов1.

Болезни органов кровообращения в большей степени, чем любые другие, преобразовали современную картину патологии, ее тип или профиль. Но, как отмечалось, лишь четыре группы сердечно-сосудистых заболеваний вызывают, по нашим подсчетам, свыше 90 процентов смертных случаев от числа всех болезней этого класса (см. табл. 1).

Таблица 1 Распространенность основных групп сердечно-сосудистых заболеваний и смертность от них (данные по России)


Из этих и других представленных нами выкладок следует, что примерно четверть всего населения имеет заболевание сердца или кровеносных сосудов, сверх половины смертных случаев падает на рассматриваемый класс болезней, из которых в свою очередь половина приходится на ишемическую болезнь.

Исследования подтверждают бесспорную тенденцию более высокой смертности мужчин практически всех возрастных групп; у них же гораздо выше соответствующие показатели заболеваемости и распространенности.

Приведенные цифры оказываются большими в сравнении с тем, что обычно встречается в публикациях. (Например, но сообщениям ВОЗ, сердечно-сосудистые расстройства распространены среди 10 процентов населения экономически развитых стран.) Но, во-первых, мы ориентировались на специальные комплексные исследования, которые полнее и точнее вскрывают все случаи. Во-вторых, не касались экономически менее развитых стран, где па первом месте остаются инфекционные и паразитарные болезни. В тех же государствах, где с ними ведется решительная борьба, на фоне их резкого сокращения, повышается удельный вес сердечно-сосудистых и других хронически протекающих заболеваний.

Но при этом особенно важно подчеркнуть появившуюся в последнее время весьма благоприятную стабилизацию, а в ряде стран, в том числе и в России, уменьшение смертности от болезней сердца и кровеносных сосудов. Скажем, лишь за истекшие 10—15 лет благодаря широким мероприятиям по профилактике ревматизма, улучшению диагностики и лечения более чем в 1,5 раза упала смертность в этой группе больных, почти в 3 раза снизились рецидивы, меньше стало людей с ревматическими пороками сердца.

По данным осуществленного ВОЗ так называемого кооперативного исследования сердечно-сосудистых заболеваний в 27 странах мира, в 10—12 экономически развитых странах за те же 10—15 лет отчетливо обнаружилась тенденция понижения смертности населения от ишемической болезни, гипертонии, сосудистых поражений мозга. Об этом говорилось, в частности, на первой Международной конференции по профилактической кардиологии, состоявшейся в Москве в июне 1985 года. Столь отрадный результат связывают с преодолением основных факторов риска здоровья (о них речь впереди).


И все же сердечно-сосудистые заболевания считаются проблемой номер один современного здравоохранения. На втором месте — злокачественные опухоли.

Злокачественные новообразования воспринимаются трагически прежде всего потому, что пока смертность от них по своей интенсивности превосходит всякую другую. Более того, именно по смертности мы обычно судим и о распространенности злокачественных опухолей, ибо разрыв между этими показателями хотя и увеличивается по мере успехов медицины, все еще не может сравниться с теми, какие дают прочие болезни. В большинстве экономически развитых стран это вторая после сердечно-сосудистых заболеваний причина смертности населения, но в сравнении с ними злокачественных новообразований во много раз меньше по распространенности. Так, по сведениям Европейского бюро ВОЗ, в 1Й80 году в Австрии удельный вес летальных исходов от опухолей составлял 23 процента, Дании — свыше 24, ФРГ — свыше 20, Франции — 24, Швеции- свыше 22, Англии - 22, в России - 13,6 ЧССР — около 20, ГДР — около 16, в Венгрии — 19 процентов. 8а последнее время в мире от рака и других злокачественных опухолей погибает примерно 5 миллионов человек в год; лишь в девяти экономически развитых странах (США, ФРГ, Великобритания, Япония, Франция, Италия, Капала, Бельгия, Австрия) статистика ежегодно фиксирует более 1 миллиона смертей. В США, например, умирают до 400 тысяч человек1. В России смертность ниже. Первичная ежегодно выявляемая заболеваемость несколько выше смертности. По данным Всесоюзного онкологического центра, преимущественно поражаются желудок, бронхи, легкие, трахеи, особенно у мужчин, кожа, шейка матки. Пораженность мужчин существенно превышает пораженность женщин. Для хронических болезней, к которым относятся и злокачественные опухоли, характерна резкая «активизация» с возрастом: у мужчин 60—69 лет они встречаются и 20 раз чаще, чем у мужчин 30—39 лет, а у женщин тех же возрастных соотношений разница в 8—9 раз3. Но как и сердечно-сосудистые заболевания,   злокачественные новообразования обнаруживают тенденцию к «омоложению». Несмотря на то что в большинстве экономически развитых стран за 60—70 лет и заболеваемость, и смертность от опухолей возросли в 2—3 раза (причем бурно растет подверженность раку дыхательных путей и крови), в последние годы блеснула надежда приостановить «эпидемию»: уже начала снижаться смертность от опухолей матки, кожи. Благодаря успехам ранпей диагностики и своевременного комбинированного лечения неуклонно увеличивается число людей, которым удается продлить жизнь. У нас еще в конце 70-х годов на диспансеризации находилось свыше 1  миллиона человек, кому был поставлен диагноз 5 лет назад, и свыше 500 тысяч человек, наблюдаемых в течение 10 лет, а всего состояло на учете в онкологических учреждениях России порядка 1,8 миллиона больных1. Сегодня эти цифры продолжают изменяться к лучшему.

Когда-то великий русский хирург Н. И. Пирогов назвал войну травматической эпидемией. Но и мирные дни, при современной насыщенности различными механизмами, не говоря уж о всепроникновении автотранспорта, таят в себе опасность жизни и здоровью человека и приводят к значительным потерям. Не без оснований утверждают, что под колесами машин в США погибло больше американцев, нежели во время второй мировой войны.

В экономически развитых странах несчастные случаи, вызванные в первую очередь травмами и транспортным травматизмом, стали, как правило, третьей причиной смертности после сердечно-сосудистых заболеваний и злокачественных опухолей. Недавно ВОЗ опубликовала сводку, из которой следует, что в мире за год на автомобильных дорогах гибнет примерно 120 тысяч человек. Однако пострадавших, но оставшихся в живых во много раз больше. По той же сводке ежегодно в Европе, если округлить, регистрируется 1,5, а в США — 1,2 миллиона несчастных случаев при дорожно-транспортных происшествиях. И это только официальные сведения. Общее же количество несчастных случаев, считая производственные, бытовые травмы, утопления, удушения и др., исчисляется другими цифрами. Сообщают, например, что во Франции за год бывает более чем 2 миллиона травм, в ФРГ -- сверх миллиона, а в США, по данным одного из специальных обследований, — сверх 50 миллионов.

Несчастные случаи дают до 10 процентов всех смертей. На каждые 100 тысяч жителей 60—70 умирают по этой причине. Бытовому и транспортному травматизму особенно подвергаются дети, подростки и молодые люди. Скажем, среди юношей и молодых мужчин возрастной группы 15— 24 года в США 80 процентов всех смертельных исходов падает на несчастные случаи. Они вообще характернее для мужского населения, хотя вследствие определенных факторов {см. главу о факторах риска) все чаще касаются и женщин. Например, лишь за 15 лет смертность от несчастных случаев среди женщин увеличилась в Австрии с 39 до 68 па каждые 100 тысяч жителей, в ФРГ — с 34 до 60, в США — с 35 до 41, в Англии — с 29 до 381.

Несчастные случаи и травмы — проблема и для Советского Союза, для наших крупных городов. В целом по стране, по сведениям ряда авторов (С. Я. Фрейдлин, И. Д. Богатырев, Е. Я. Белицкая и др.), они составляют до 10 процентов заболеваемости, причем опять-таки их значительно больше у мужчин, чем у женщин.

Превалирование травматизма у мужчин относится ко всем его видам, в том числе производственному, который в условиях капитализма спровоцирован плохой техникой безопасности, недостаточной охраной здоровья трудящихся, вернее — отсутствием системы государственных мер, не совместимой с господством собственнических отношений. Уровень производственного травматизма в буржуазном обществе не снижается, по-прежнему миллионы рабочих становятся его жертвами.

Мы кратко рассказали о двух группах болезней и о несчастных случаях, на три четверти повинных в смерти людей в экономически развитых странах. По предпринятым нами расчетам на основе материалов ВОЗ (статистических ежегодников и др.) за последние годы сердечно-сосудистые заболевания, злокачественные опухоли и несчастные случаи в этих странах вызвали 70—80 процентов летальных исходов.

На четвертое место в структуре причин смерти населения большинства экономически развитых стран вышли болезни органов дыхания, и если их добавить к перечисленным, то окажется, что в сумме с несчастными случаями все они обусловливают до 90 процентов смертей.

В современном списке известных медицине болезней — 10 тысяч названий, и многие из них, пусть не такие грозные, распространены довольно широко. Среди хронических выделим еще эндокринные расстройства, болезни питания, аллергические заболевания, желудочно-кишечные нарушения, заболевания кожи, глаз и пр. В одном из американских журналов сообщалось, что в США по далеко не полным подсчетам у 10 процентов населения желчно-каменная болезнь, приблизительно треть лиц в возрасте 60 лет и старше страдают дивертикулезом (самая частая болезнь желудочно-кишечного тракта), более 250 тысяч ежегодно делают операцию аппендицита, у 15 процентов взрослых варикозное расширение вен, у 10 — диабет.

Пальма первенства принадлежит нейропсихическим хроническим заболеваниям. Не по смертности, а по нарастающим темпам распространения, особенно в капиталистическом обществе. Не случайно в послевоенный период не было такого президента США, который не говорил бы о психическом здоровье как острой национальной проблеме, выдвинутой в здравоохранении страны на передний план. Еще в 1963 году Джон Кеннеди в послании конгрессу подчеркивал, что психические заболевания и умственная отсталость для США — одна из основных социальных, медицинских и экономических проблем. Они превращают в инвалидов в 10 раз больше людей, чем диабет, в 20 раз больше, чем туберкулез, и в 600 раз больше, чем детский паралич.

ВОЗ указывает, что к 80-м годам в экономически развитых странах (имеются в виду капиталистические) психически больных было 10 процентов населения, а если взять и психическую отсталость, невротические нарушения, различные отклонения в поведении, то эту цифру нужно удвоить. Психические расстройства — как правило, удел пожилых людей, но все чаще они фиксируются у детей и молодых. Скажем, у 5—15 процентов детей в возрасте 3—15 лет.

Зарубежные и советские ученые, несмотря на трудности выявления и определения нейропсихических заболеваний, отметили их неуклонный рост, проанализировав многочисленные источники и собрав собственную информацию. Например, наши исследователи Б. Д. Петраков и Г. В, Рыжиков, рассчитав так называемые средневзвешенные показатели распространенности психических заболеваний в ряде   капиталистических стран    (США, Канаде, Австрии, Англии, Дании, Швеции, Франции и др.), пришли к выводу, что она увеличивалась следующим образом: в 1900 — 1929 годах— 30,4 случая на 1000 человек, в 1970—1975 годах — 127,6. И далее продолжает расти1. Психозы (шизофрения, маниакально-депрессивный психоз, старческие, сосудистые и т. п.) «обгоняются» неврозами и особенно неврозоподобными, невротическими состояниями — неврастеническими, психастеническими, истерическими и др. Если верить специалистам, в городах едва ли не больше половины взрослого населения подвержено неврозам и невротическим состояниям, прежде всего всякого рода неврастеническим реакциям. Психоневрологи капиталистических стран пишут об ужасающих масштабах не только психозов и неврозов, по п страхов, тревог, психосоматических расстройств.

Конечно, сложно выделить психоз, тем более невроз как самостоятельное, определенное заболевание (нозологическую форму) из числа разнообразных симптомов, расстройств личности и пр., но когда это удается, подтверждается, как говорилось, их высокая распространенность. Так, из публикации специализированного журнала Швеции выясняется, что у 23,8 процента всех обследованных обнаружены нейропсихические заболевания, из них у 11,5 процента — неврозы. А ведь в Швеции традиционно было гораздо меньше нейропсихических заболеваний, чем в США и других капиталистических государствах.

В России, странах социалистического содружества положение лучше, однако проблема существует, она важна для общественного здоровья и ее нельзя недооценивать. По расчетам советских ученых, в 1969—1975 годах отмечалось 32,1 случая2 нейропсихических заболеваний на 1000 человек, то есть в 3,5—4 раза меньше, чем в экономически развитых капиталистических странах. Б. Д. Петраков и Г. В. Рыжиков считают, что в целом в 1960—1975 годах, если брать экономически развитые капиталистические страны Европы и США, там нейропсихических заболеваний было 8—12 процентов, а в социалистических странах — 2—6 процентов (в среднем до 4 процентов). В развивающихся странах в силу ряда причин, в том числе неполной регистрации, фиксируется 3—7 процентов населения с нейропсихическими заболеваниями, но и здесь их распространенность увеличивается.

В отличие от сердечно-сосудистых болезней, злокачественных опухолей и других хронических расстройств, «предпочитающих» мужчин, нейропсихические заболевания (в основном неврозы) в 2—3 раза чаще встречаются у женщин, причем, как и следует ожидать, картина в городе хуже, чем на селе. Можно даже математически вывести зависимость этого показателя от величины города: крупнее  город — шире  распространенность  заболеваний.

Питательной «почвой» нейропсихических расстройств стая алкоголизм. О нем будем говорить специально.

Таковы лишь некоторые фрагменты панорамы заболеваемости, распространенности болезней и смертности от них, представляющих собой наиболее серьезные проблемы здравоохранения. С ними и их причинами тесно связаны демографические процессы и явления.

Прежде всего расширим приведенную выше информацию о смертности. Вспомним о нескольких важнейших фактах. Факт первый. За короткий исторический срок, всего за жизнь поколения, резко изменилась структура главных причин смерти: инфекционные болезни тут отодвинулись на второй план, «уступив место» хроническим неэпидемическим — сердечно-сосудистым, злокачественным опухолям и др., удельный вес которых возрос в 2—3 раза и выше.

Факт второй. Наряду с трансформацией структуры за этот же срок значительно (в 2—3 раза) уменьшилась общая смертность, преимущественно за счет побед медицины над инфекционными и паразитарными болезнями. Если в конце XIX — начале XX века общая смертность составляла 20 и более случаев на 1000 человек населения экономически развитых стран, то к настоящему времени — 10—12.

Подобная тенденция свойственна и социалистическим странам, где в прошлом общая смертность была столь же высока: в 1913 году, например, в России — 29,1 на 1000 человек, Болгарии — 19,9, Венгрия — 22,3, Польше — 21,7, Румынии — 21,6, Чехословакии — 19,1. В 1983 году этот показатель сократился: в России —до 10,3, НРБ —11,4, ВНР-13,9, ГДР-13,3, ПНР-9,5, СРР - 9,9, ЧССР-12,0'. Следует подчеркнуть сокращение в три раза общей смертности в нашей стране за небольшой отрезок времени.

Факт третий. Особенно интенсивно снижалась детская смертность, показатель которой (число умирающих детей в возрасте до одного года па тысячу, родившихся живыми) является весьма чувствительным медицинским и социальным критерием. Этот факт впрямую относится к социалистическим странам, где детская смертность уменьшилась в несколько раз. В 1913 году в России она была очень высокой — 269, а за годы Советской власти сократилась более чем вдесятеро. Лишь в сравнении с 1950 годом детская смертность понизилась почти в 5 раз в Болгарии (с 94), почти в 4 — в Венгрии (с 86), больше 4-х — в Польше (с 111), в 4 — в Румынии (с 117), больше 4-х — в Чехословакии (с 78), больше 5 раз — в ГДР (с 72) Ч Детская смертность идет на убыль и в экономически развитых капиталистических странах.

Существенно изменилась также структура детской смертности: в ней преобладают такие причины, как врожденная патология, болезни новорожденных, травмы и другие факторы при приеме родов, недоношенность, низкий вес при рождении. Все они имеют отношение к так называемому перинатальному периоду (до родов, роды и неделя после родов) и периоду ранней детской смертности (первый месяц жизни).

В развивающихся странах уровни и общей, и детской смертности остаются чрезвычайно высокими: общая смертность — не менее 20 случаев на 1000 человек населения, детская — 100—200 и выше на 1000, родившихся живыми. Главные причины — инфекционные и паразитарные болезни, недостаточность питания, желудочно-кишечные заболевания.

Смертность, особенно повозрастная, формирует и такой важный критерий здоровья, демографических процессов, как среднюю продолжительность предстоящей жизни (количество лет, которое должно прожить родившееся поколение при условии, если показатель смертности в исходный год не изменится на протяжении жизни всего поколения). Как видно из расшифровки, данная величина чисто расчетная, абстрактная, по она позволяет интегрировать показатели смертности разных возрастов. Вычисляют ее довольно сложно, при помощи специальных таблиц смертности или дожития, поэтому каждый год обычно такая задача не ставится. Указанный показатель не следует путать с похожими — с постарением населения, хотя он влияет на него, и со средним возрастом умерших.

Полученные закономерности, если их перенести в прошлое, дают право предположить, что средняя продолжительность жизни вплоть до XIX века была невелика—20— 25 лет. К настоящему времени в экономически развитых странах она достигает 70 лет и выше, при этом у мужчин меньше — 60 — 70 лет, у женщин — 70 — 75 и даже кое-где до 80 лет.

В России средняя продолжительность жизни 70 лет: 64 у мужчин и 74 у женщин1. Разница в зависимости от пола несколько больше, чем в других странах, что объясняется чувствительными потерями мужского населения в Отечественную войну, более высокой смертностью мужчин в сравнении с женщинами и в сравнении с аналогичными показателями некоторых экономически развитых стран. Такое обстоятельство не может не вызывать беспокойства, требует пристального изучения и, как мы будем говорить далее, поиска действенных средств профилактики заболеваний, борьбы с нездоровым поведением и образом жизни. Не случайно никого не оставила равнодушным статья известного советского демографа Б. Урланиса «Берегите мужчин!», напечатанная в «Литературной газете» в 1972 году. Особенно тревожно то, что повышенная смертность мужчин захватывает не только пожилой, но и средний, и молодой возраст. Отсюда понятно, почему специалисты, изучающие демографическую ситуацию, партийные, государственные органы указывают на настоятельную необходимость разработки и проведения активной демографической политики. Она должна способствовать созданию благоприятной демографической обстановки: помимо сокращения показателей смертности мужчин, изменить в лучшую сторону и другие показатели — детской смертности, рождаемости и плодовитости, разводов, регулирования миграционных процессов, расселенности, сокращения и ликвидации диспропорций демографических явлений в городе и на селе, у мужчин и женщин и пр.

Демографическая политика направляет усилия и неисчерпаемые возможности социалистического общества па сохранение и умножение человеческих ресурсов в интересах благосостояния, здоровья, гармоничного развития физических и духовных способностей человека — в интересах строительства коммунизма. Ее важный аспект ~ медико-социальные мероприятия, и прежде всего совершенствование организации медицинской помощи, диагностики, лечения, профилактики заболеваний, санитарного просвещения и гигиенического воспитания, всемерное способствование укреплению здорового образа жизни.

Вернемся, однако, к средней продолжительности предстоящей жизни. Цифры 60—70, даже 80 далеки от предела. Наука доказывает, что реально достижение следующих ступеней. Правда, заманчивая возможность добиться средних показателей в 150, а то и в 200 лет пока недостаточно научно обоснована, но вот 120 лет сегодня уже называют физиологической нормой, присущей биологической природе человека, его видовой принадлежности. Если бы болезни (в первую очередь хронические) не укорачивали человеческий век и смерть наступала бы вследствие, так сказать, нормального старения, то это была бы обычная средняя продолжительность предстоящей жизни. Задача, выполнимая при условии сокращения и ликвидации заболеваний. По подсчетам специалистов, если бы люди не умирали от сердечно-сосудистых расстройств и злокачественных опухолей, то этот показатель сразу же удалось бы увеличить на 15—18 лет.

Отражая уровень социально-экономического развития и состояния здравоохранения, средняя продолжительность предстоящей жизни в дореволюционной России держалась на очень низком уровне — 32 года. Темпы ее возрастания в России были заметно выше, чем в мире капитала, и это относилось не только к поколению новорожденных, но и ко всем другим поколениям, даже лиц среднего и пожилого возраста. Мы как-то подсчитали, что 60-летние за годы Советской власти «прибавили себе» примерно 5 лет, а, скажем, во Франции, США, Швеции — лишь 1—2 года, хотя исходные данные к началу подсчета во всех странах для этого возраста были одинаковы. И в целом средняя продолжительность жизни в России за 60 лет удлинилась более чем вдвое, а в названных и других капиталистических странах — значительно меньше, на 20—30 процентов. Как уже упоминалось ранее, в развивающихся странах до сих пор картина совершенно иная: для обоих полов продолжительность жизни 45—55 лет, в общем-то равная у мужчин и женщин, а в ряде стран у последних бывает и ниже.

Теперь несколько слов о постарении населения, которое можно считать важнейшим демографическим процессом современности. Оно трансформировало возрастно-половую структуру экономически развитых стран и самым ощутимым образом сказалось на здоровье людей, в частности заболеваемости и смертности. Постарение населения сопровождается ростом удельного веса лиц 60 или 65 лет и старше и соответственно уменьшением удельного веса тех, кто находится в молодом и среднем возрасте. Так, за сто лет, с 1870 года, доля лиц, достигших 60 лет и больше, в странах Западной Европы в среднем изменилась почти вдвое — с 8—9 до 16—17 процентов; к настоящему времени, по приблизительным подсчетам ВОЗ, там проживает до 20 процентов указанного контингента; к 2000 году ожидается, что их будет до 22 процентов.

Говоря об этой группе, нужно заметить: именно возраст 60—74 года в современных демографических классификациях обозначается как пожилой, 75—89 лет — как старческий, а с 90 лет ведут речь о долгожителях. Более того, для различного рода показателей, коэффициентов старения и т. п. берется как исходный рубеж 60 и 90 лет. В возрастных группировках старение нередко начинают отсчитывать и с 65 лет. Широко приняты периоды: 0—19 лет, 20 — 59 и старше или 0—14, 15—64 года, 65 и старше. Иногда, чтобы показать конфигурацию, рисунок возрастных групп, выбирают периоды в 0—14, 15—49, 50 и старше. Такие рисунки наглядно иллюстрируют изменения возрастной структуры, прежде всего постарение населения экономически  развитых  стран.

За 100 лет в странах Западной Европы, кроме увеличения до 17 процентов числа пожилых, с 50 до 53 процентов прибавилось лиц 20—59 лет и на 10 процентов снизился удельный вес детей и молодежи.

В экономически развитых государствах мира постарение населения продолжается. Если взять 1980 год, то людей, перешагнувших 65-летний рубеж, в Австрии было 15,5 процента, ФРГ — 15,7, Норвегии — 14,8, Швеции — 16,4, Англии — 15,1 процента. В США и Канаде состав жителей помоложе, но пожилых тоже насчитывалось сверх 10 процентов. В экономически развитых социалистических странах в том же 1980 году лиц в возрасте 65 лет и старше было: в Болгарии — 12 процентов, Чехословакии — 12,5, ГДР — более 16, Венгрии — 13,4, Польше — 10, Румынии — более 10 процентов. И в Советском Союзе идет процесс постарения населения, хотя и в меньшей степени. Всесоюзная перепись 1939 года выявила 6,8 процента людей 60 лет и старше, перепись 1959 года — 9,4, перепись 1970 года — 11,8, а в последующем удельный вес этой возрастной группы еще более увеличился.

На примере сердечно-сосудистых расстройств и злокачественных опухолей мы показывали громадную разницу в смертности и заболеваемости среди молодых и среди представителей старших групп. К сказанному добавим, что львиная доля (за 80 процентов) случаев смерти от сердечно-сосудистых болезней приходится на лиц 60 и более лет. Однако не только эти, но и другие, прежде всего хронические, поражения — удел в основном пожилых и стариков, и по мере продолжающегося постарения населения они будут «вбирать в себя» все больше болезней. Уже сегодня пожилые и старики «взвалили на свои плечи» половину хронических недугов. Постарение населения, таким образом, не только серьезная медицинская, но и социально-экономическая проблема, связанная с обеспечением, занятостью, благосостоянием увеличивающегося числа людей почтенного возраста.

И заключительный штрих — о рождаемости. Если в развивающихся странах происходит «взрыв» народонаселения»1— из-за свойственной и им общей тенденции к сокращению смертности и сохраняющейся высокой рождаемости (30—40 на 1000 человек и более), то в экономически развитых странах наоборот: рождаемость упала до критических уровней (ниже 15 на 1000 человек) и кое-где достигла величин смертности, обрекая общество на депопуляцию. За 100 лет во многих индустриальных государствах она сократилась почти в два раза, особенно резко уменьшившись во время и сразу после второй мировой войны.

Демографические ежегодники ООН позволяют нам проследить картину рождаемости в мире, начиная с 1880 года, каждое десятилетие. Возьмем для сравнения 1880, 1940, 1950 и 1980 годы и посмотрим, какое положение складывалось в США и крупнейших странах Европы. Австрия — 37,5, 21,8, 15,6, 12,1 родившихся на 1000 человек населения, Англия — 34,2, 14,1, 15,9, 13,3, Франция — 24,6, 13,8, 20,6, 14,8, Германия (с 1950 г. ФРГ) - 37,6, 20, 16,2, 10,1, Швеция - 29,4, 15,1, 16,4, 11,6, США-23,3 (1890 г.), 17,9 23,5, 15,8 (за 1979 г.). Наш вывод о сокращении рождаемости почти вдвое подтверждается, стоит посмотреть на крайние показатели: 37,5 и 12,1, 34,2 и 13,3, 24,6 и 14,8, 37,6 и 10,1 и т. д.

Рождаемость весьма колеблется в зависимости от политических и социальных событий: падает при экономических кризисах, депрессиях, военных столкновениях; интенсивно пошла вниз в последние годы. Это отражается на плодовитости (количество детей, рождаемых в фертильный, или плодовитый, период), которая не отвечает нуждам и простого воспроизводства населения, не говоря уж о расширенном. Семья в три человека с одним ребенком становится обычной, тогда как для расширенного воспроизводства каждой необходимо иметь не менее трех детей.

Падение рождаемости и плодовитости коснулось России и других социалистических стран. В России в 1913 году рождаемость была высокой — 45,5 на 1000. В предвоенную пору и первые послевоенные годы в России сохранились хорошие показатели: 1940 год — 31,2, 1950-й — 26,7. Впоследствии рождаемость стала убывать заметнее (1970 год — 17,4), затем стабилизировалась и повысилась — 19,6 в 1984 году. В европейских социалистических государствах в 1950 году были достаточно удовлетворительные цифры (25—30 на 1000), а вот как выглядела рождаемость в 1984 году — 13,7 в Болгарии, 14,7 в Чехословакии, 13,7 в ГДР, 11,7 в Венгрии, 18,9 в Польше, 14,3 в Румынии1.

Рассматривая показатель рождаемости, сравнительно благоприятный ныне в нашей стране, надо помнить о его существенных территориальных отличиях — до 37 и "выше в Среднеазиатских республиках и не более 14 в Прибалтийских республиках, в ряде центральных областей; еще меньше — в некоторых крупных городах. К тому же уровень рождаемости поддерживается теперь в основном за счет первенцев. За исключением Средней Азии и еще отдельных районов, где плодовитость высокая, рождение ограничивается 1—2 детьми. Все это, как и эволюция рождаемости и плодовитости в целом, влияет на другие демографические процессы и не прямо, а чаще опосредованно— на здоровье населения. Сильнее сказывается воздействие на общую и особенно детскую смертность. Высокая рождаемость и плодовитость наблюдались обычно там, где была выше и смертность. Такое положение не неизбежно. Задача заключается в том, чтобы, сохраняя, даже повышая рождаемость и плодовитость, добиваться совершенствования всех показателей. Это одно из предназначений активной демографической политики и здравоохранения. Пути его выполнения — улучшение условий и образа жизни, медицинской помощи, ухода за беременными и детьми, поощрение рождаемости и т. п. Здесь же охрана материнства — борьба с искусственным прерыванием беременности, абортами. И хотя в нашей стране женщине предоставлено право самой решать вопрос о рождении ребенка и разрешены аборты не только по медицинским показаниям (нередко их количество равно или больше количества родов), они остаются угрозой здоровью, частой причиной бесплодия. Санитарное просвещение, медицинская, гигиеническая пропаганда, все меры демографической политики должны активнее предотвращать аборты.

Подытожим сказанное. Материалы, выявляющие контуры картины здоровья (правильнее, нездоровья, болезней) населения и его изменений, демонстрируют характерные и интенсивные сдвиги в его уровнях, структуре за исторически короткий срок. Они свидетельствуют, в частности, о коренной трансформации всех основных показателей патологии, что позволяет говорить о «переделке» ее типа или профиля — из эпидемического (условно названного нами по признаку превалирования инфекционных, паразитарных, эпидемических болезней) в неэпидемический (превалирование хронически протекающих   неэпидемических заболеваний). Наряду с этим в экономически развитых странах существенно переменились демографические процессы — уменьшилась общая и детская смертность, возросла средняя продолжительность жизни, постарело население, сократилась рождаемость, ускоренная смена поколений сменилась на замедленную.

В развивающихся же странах сохраняются эпидемический тип патологии и ускоренная смена поколений с высокой рождаемостью, общей и детской смертностью, низкой средней продолжительностью жизни. Однако и здесь по мере ускорения прогресса отмечаются признаки неэпидемического типа патологии, признаки замедления того «взрыва народонаселения», который наиболее ярко отражает демографическую ситуацию,— начинает формироваться промежуточный тип патологии и демографических явлений.

Но такова лишь картина, нарисованная общестатистическими, так сказать, осредненными показателями, картина, нивелирующая социальные контрасты, что дает повод буржуазным теоретикам говорить об отсутствии каких-либо принципиальных отличий в состоянии общественного здоровья стран с разным политическим строем. Взятые в чистом виде общие средние статистические индексы используются сторонниками антикоммунистической теории конвергенции (сближения) социализма с капитализмом, по отношению к здравоохранению выражающейся якобы в одинаковых, слившихся характеристиках здоровья населения, всех его слоев, групп, классов.

Для перевода статистической абстракции в медико-социальную категорию, для доказательства необоснованности рассуждений в духе буржуазной теории конвергенции требуется полный, объективный анализ здоровья как исторической, социальной структуры, требуется знание «социальной анатомии» здоровья.



<< Назад    ← + Ctrl + →     Вперед >>

Запостить в ЖЖ Отправить ссылку в Мой.Мир Поделиться ссылкой на Я.ру Добавить в Li.Ru Добавить в Twitter Добавить в Blogger Послать на Myspace Добавить в Facebook

Copyright © "Медицинский справочник" (Alexander D. Belyaev) 2008-2019.
Создание и продвижение сайта, размещение рекламы

Обновление статических данных: 02:00:02, 23.09.19
Время генерации: 1.423 сек. Запросов к БД: 3, к кэшу: 4