Главная / Библиотека / Психодиагностика: учебник для вузов /
/ Глава 4. Измерение интеллекта / 4.10. Различия в интеллекте, обусловленные возрастом

Книга: Психодиагностика: учебник для вузов

4.10. Различия в интеллекте, обусловленные возрастом

закрыть рекламу

4.10. Различия в интеллекте, обусловленные возрастом

Наш анализ причин индивидуальных различий в интеллекте будет неполным, если не упомянуть о тех изменениях, которые происходят с возрастом. Из того, о чем говорилось выше, ясно, что коэффициент интеллекта – показатель весьма чувствительный по отношению к средовым воздействиям, из которых одно из важнейших – это образование. Логично предположить, что по мере роста образовательного уровня во время активного развития индивида будет изменяться в сторону повышения и IQ. Однако многие исследования показывают, что в период развития индивида успешность выполнения тестов интеллекта остается неизменной. В чем здесь дело?

Наиболее полные данные, касающиеся динамики IQ, представлены в Берклейском лонгитюдном исследовании (Berkeley Growth Study, 1941). Испытуемых обследовали многократно в различные периоды развития. Полученные коэффициенты корреляции очень высоки (0,86 между IQ в возрасте 5, 6 и 7 лет и IQ в 17 и 18 лет). Это значит, что около 80 % вариаций в 17 и 18 лет можно прогнозировать в возрасте 5, 6 и 7 лет. Корреляция возрастает до 0,96 между IQ в 11, 12 и 13 лет и IQ в 17 и 18 лет.

Эти результаты получены на ограниченной и специфической выборке (обследованные – дети из семей с высоким социально-экономическим статусом). Настоящие данные, несмотря на их высокое прогностическое значение, не означают, что IQ оставался неизменным между исследованиями. Размах этих изменений достаточно велик. Так, для возраста 6 мес. усредненное значение изменений – 21,6, для 14 лет – 5,8 (при сравнении с 17-летними). IQ отдельных лиц резко отличаются в разные возрастные периоды. Около 50 % IQ в 6, 7, 8 либо 9 лет на 10 единиц или более отличаются от IQ в 17 лет. Таким образом, IQ сохраняет постоянство в статистическом смысле этого слова (для группы, но не для индивида).

Анализируя данные подобных исследований, необходимо помнить о том, что периоду развития большинства людей присуще относительное постоянство среды. Ее существенные изменения отразятся и на IQ Исследования, направленные на поиск параметров, имеющих значение для предсказания снижения или повышения IQ, указывают прежде всего на зависимость этого показателя от социальных факторов. Значительные изменения связаны с родительской заботой об образовании ребенка, эмоциональным климатом воспитывающей его семьи. При этом наиболее существенно влияние уровня и характера образования, сказывающееся сильнее, нежели социально-экономический статус семьи.

Увеличение с возрастом стабильности IQ объясняется кумулятивным характером интеллектуального развития, «ведь в каждом возрасте интеллект индивида есть сумма уже имеющихся и вновь приобретенных навыков и знаний. Даже если приобретенное никак не связано с уже имеющимся у индивида, постоянное улучшение уровня выполнения теста можно объяснить пропорциональным увеличением с возрастом общего количества навыков и знаний. Вот почему прогноз относительно IQ на основе результатов 3-летнего ребенка для возраста 16 лет будет более точным, чем прогноз на основе результатов 3-летнего для 9 лет» (Анастази, 1982, с. 290). Кроме того, на общей стабильности IQ сказывается влияние имеющихся навыков обучения на последующее обучение.

Сложность решения вопроса о возрастных изменениях в интеллекте обусловлена и техническими трудностями, поскольку в разные возрастные периоды используются и разные тесты. Однако если эти трудности и преодолимы, тем не менее возрастные различия IQ в период развития предстают в основном как различия социальные.

Количественная оценка интеллекта не может отразить его качественных изменений, происходящих с возрастом. IQ в 10 лет может быть связан значимой корреляцией с IQ в 17 лет у того же индивида. Но считать, что в развитии интеллекта за это время не произошло никаких изменений, – глубочайшее заблуждение. Возрастные индивидуальные различия в интеллекте не могут быть сведены к его количественному показателю. Подтверждение этому мы находим в исследованиях, обращенных к изменениям IQ, происходящим в зрелом возрасте.

Долгое время считалось, что снижение интеллекта начинается в конце третьего – начале четвертого десятилетия жизни (рис. 4.12) (строго говоря, вывод о возрастном снижении делается на основе сравнения сумм шкальных оценок в разных возрастных группах). В современных тестах стандартное IQ определяют соотнесением суммарного шкального показателя испытуемого с нормой его возрастной группы. Поэтому, если индивидуальное возрастное снижение соответствует возрастному снижению нормативной группы, IQ будет оставаться постоянным.


Вывод об этом делался на основе поперечных срезов (одновременное обследование разных возрастных групп). При такой организации исследования на собственно возрастные изменения в интеллекте наслаиваются различия между поколениями. Лица старшего возраста будут хуже выполнять задания теста не потому, что они старше, а потому, что они, как правило, менее образованы. Обычно уровень образования старших поколений если не во всех, то во многих странах мира заметно отстает от их детей и внуков. Убедиться в этом нетрудно, заглянув в соответствующие статистические справочники по народонаселению. Но не только образование, а и многие другие факторы будут влиять на различия между возрастными группами. Изменения, происходящие в современном обществе, делают несравнимым жизненный опыт 20-летних и 70-летних.

Более надежные и обоснованные данные получены в лонгитюдных исследованиях, когда одних и тех же испытуемых тестируют в разные периоды их жизни. Таких работ немного, а наиболее известное из них – Сиэтлское лонгитюдное исследование (SLS – Seattle Longitudinal Study), начатое еще в 1956 г. Уже первые результаты (всего с 1956 по 1991 г. было проведено 6 циклов тестирования, исследование продолжается и сегодня) показали, что возрастное снижение IQ весьма невелико или отсутствует вообще. Снижение IQ оказывается сравнительно умеренным даже в 80 и 90 лет. Шайи и С. Стротер (Schaie, Strother, 1968) сравнили данные, полученные с помощью поперечных срезов, с результатами продольного исследования (были обследованы 500 испытуемых в возрасте от 20 до 70 лет с использованием теста РМА Терстоуна, а через 7 лет большую часть из них обследовали повторно той же методикой[79]). В первом случае («срезы») отчетливо обнаруживалось возрастное снижение, во втором – слабо выраженное снижение или его отсутствие (рис. 4.13). Возрастные изменения, как это хорошо видно, различаются в зависимости от тестируемой способности. В общей мере интеллекта (IQ) динамика развития отдельных способностей оказывалась как бы затушеванной.

Значительная часть Сиэтлского исследования в 1980-1990-х гг. была посвящена изучению причин снижения результатов тестирования способностей у лиц пожилого и старческого возраста. Среди этих причин называются плохое состояние здоровья, бездеятельность, ослабленная мотивация, отсутствие непрерывного упражнения конкретных способностей.

Здесь сделаем небольшое отступление, касающееся упражнения способностей. Речь идет о теории нереализуемых и оптимально реализуемых познавательных способностей, разработанной Денни.

Денни (Denney, 1982) постулирует два различных типа способностей: нереализуемые, или нетренируемые (например, когда у человека не было возможности практиковаться в выполнении теста), и тренируемые, проявляющиеся при оптимальной тренировке по выполнению тестовых задач. Характер возрастных изменений тех и других способностей полагается одинаковым, они имеют тенденцию к развитию до позднего юношеского возраста, затем начинают ослабевать. Автор этой концепции считает, что тренировка интеллектуальных функций имеет меньшее значение в детском и пожилом возрасте, нежели в другие периоды. Это основано на том, что наименьшая дифференциация между нереализуемыми и оптимально реализуемыми способностями наблюдается именно в этих возрастных группах. Однако мнение о том, что тренировка интеллектуальных функций в пожилом возрасте не приводит к заметным изменениям, оспаривается, причем весьма убедительно. В исследованиях Балтеса (о его концепции см. ниже) установлено, что активирующие интеллект программы тренировок оказывают относительно быстрое и продолжительное благотворное влияние даже у лиц в возрасте от 70 до 90 лет. Как было установлено в лонгитюдных исследованиях, польза тренировки превышала среднюю потерю производительности в возрасте 60–80 лет. Последующее развитие, причем до глубокой старости, интеллектуальных достижений объясняется феноменом «селективной оптимизации», суть которого в том, что возрастает концентрация внимания на фактах и событиях, ограниченных интересами и деятельностью (путем освобождения от других обязанностей). Таким образом, происходит компенсация биологически снижающейся общей энергии у лиц преклонного возраста.


В этой теории результаты, полученные с помощью тестов, измеряющих текучие способности, принято считать отражающими нереализованные способности – они понимаются как таковые потому, что взрослым людям нет необходимости их часто использовать в своей жизнедеятельности. Результаты тестов, измеряющих кристаллизованные способности, характеризуют реализуемые, постоянно используемые способности. Автор находит подтверждение своей теории в том, что она предсказывает результаты многочисленных исследований, свидетельствующие о возрастных изменениях в психометрическом интеллекте, а также разный эффект тренировки интеллекта в различные периоды жизни человека. Тем не менее в этой теории нет ответа на фундаментальный вопрос о значении, важности каждого типа способностей в интеллекте взрослого человека. Можно ли считать, что оптимально реализуемые и нереализуемые способности в равной мере значимы для оценивания интеллекта в разные периоды жизни человека?

Таким образом, можно вслед за Анастази прийти к выводу, что снижение интеллекта, «формально связываемое с возрастом, в действительности есть результат различий между поколениями или сообществами людей» (Анастази, 1982, с. 302). Она считает, что реальное снижение способностей, по-видимому, происходит уже после того, как возраст человека значительно превысил 60 лет, и гораздо сильнее связано с состоянием здоровья конкретного человека, нежели с его хронологическим возрастом. Очевидно, что на выраженность возрастных изменений в интеллекте будут влиять особенности изучаемой выборки (характер деятельности этих лиц, их образование, состояние здоровья, возможности стимуляции интеллектуальной активности и т. д.).

Г. Рудингер (Rudinger, 1972) на основе своих исследований показывает, что интеллектуальный потенциал пожилых и старых людей в большой степени зависит от факторов социальных (по его данным, эта зависимость от образования составляет 20–30 %, от профессии – 20, от пола – 7-15, от состояния здоровья – 8 %). В поздние периоды жизни заметным становится влияние на IQ состояния здоровья. Так, обнаружено ослабление интеллекта в возрастной группе от 60 до 69 лет у лиц с высоким артериальным давлением. Установлены связи и с другими физиологическими индикаторами. Представляют интерес работы, демонстрирующие, что на основе резкого снижения IQ в 5-10-летний период, предшествующий повторному исследованию, можно прогнозировать близость смерти в пожилом и старческом возрасте. Впрочем, как отмечает И. В. Давыдовский (1966), «болезнь безотносительна к возрасту».

Определяющее значение социальных факторов в наличии или отсутствии возрастного снижения IQ показывает нам ограниченность этого показателя для анализа собственно возрастных изменений в интеллекте. Конечно, интеллект молодых не может быть тождествен интеллекту старых. Если у первых это скорее готовность к решению новых задач, накоплению знаний, то у вторых – способность решать знакомые задачи на основе прошлого опыта. Происходящая с возрастом перестройка структуры интеллекта, естественно, не находит своего отражения в его количественном показателе.

Вильямc с соавторами (Williams et al, 1983) провели исследование, в котором людей пожилого возраста просили оценить свои способности к решению проблем, задач. Обследованные отмечали улучшение способностей с возрастом, что противоречило результатам тестирования. Расхождение это участники эксперимента объясняли тем, что в жизни им приходится решать не абстрактные задачи, а те, которые реально существуют. При сравнении результатов обследования лиц молодого и пожилого возраста с помощью тестов, задания которых были приближены к интеллектуальным повседневным проблемам, возрастное снижение не наблюдалось. Исходя из этого вполне правомерен вопрос: равноценны ли задания теста для отдельных лиц, интеллект которых определяем, в равной ли степени они новы?

Помимо этого, есть основания считать, что известное снижение способности к накоплению информации и оперированию ею у человека в пожилом и старческом возрасте «может компенсироваться и даже сверхкомпенсироваться продолжающимся обогащением идеальных содержаний его мировоззрения, направленности характера и „Я“ системы „…“ часто продолжают расти возможности личности к рассмотрению действительности со всех новых и новых оригинальных точек зрения, определяемых все обогащающимися отношениями человека к миру» (Додонов, 1985, с. 44). С возрастом особенно ярко проявляется взаимосвязь интеллекта и личностных особенностей.

Наконец, некоторые замечания, касающиеся гетерохронности в развитии и старении разных сторон интеллекта. Б. Г. Ананьев (1968), основываясь на исследованиях Бромлей, полагает, что «уже в 30–35 лет отмечается постепенная стабилизация, а затем снижение невербальных функций, которое становится резко выраженным к 40 годам жизни. Между тем вербальные функции именно с этого момента прогрессируют наиболее интенсивно, достигая самого высокого уровня после 40–45 лет» (с. 152).

Это не представляется нам бесспорным. Резко выраженное снижение невербального интеллекта к 40-летнему возрасту не подтверждается исследованиями. Следует с большой осторожностью относиться к признакам возрастного снижения интеллекта, формально регистрируемым тестом. Как верно замечает Э. Я. Штернберг (1968), в этих случаях «должен быть поставлен вопрос о том, не изменились ли с возрастом значение и смысл этой способности в рамках психической деятельности в целом настолько, что мы „измеряем“ по существу несопоставимые процессы».

В так называемых операциональных моделях интеллектуального развития взрослых (Kramer, 1983; Pascual-Leone, 1983; Richards, Commons, 1984; Sinnott, 1984) изучают качественные изменения, происходящие с возрастом. Обращается внимание на новые когнитивные структуры, которые могут возникать в период взрослости. Единого мнения о том, в чем же новизна природы познания у взрослых людей, не существует. Тем не менее сторонники операционных моделей интеллекта сходятся в том, что когнитивное развитие у взрослых связано с необходимостью жить и действовать в мире релятивистском по своей природе. Эта релятивистская природа мира порождает противоречия в системе познания, которые необходимо синтезировать для создания целостной картины окружающей действительности. Социальная среда усложняется на протяжении зрелости, требует изменения взглядов и ролей. Хотя в этих моделях нет ответа на вопрос о том, в чем собственно новизна природы мышления взрослых людей, из них следует, что традиционные тесты могут оказаться неадекватными при измерении интеллекта в разном возрасте.

В большинстве современных концепций следующие особенности интеллектуального поведения в зрелом возрасте считаются наиболее существенными: адаптированность к повседневной жизни, социальная компетентность (понимание людей и их поступков), развитые вербальные способности, умение решать новые задачи. По данным С. Берга и Р. Стернберга (Berg, Sternberg, 1985), изучавшим субъективное мнение людей о том, что характеризует развитый интеллект (его поведенческие проявления) в возрасте 30, 50 и 70 лет, оказывается, что по мере старения все большее значение в поведении приобретают факторы, связанные с адаптацией к повседневной жизни.

Балтес и его коллеги (Baltes et al, 1984) предлагают собственную модель развития интеллекта в зрелом возрасте. Они признают, что, хотя и возможно некоторое ослабление интеллекта с возрастом, в целом интеллекту взрослых присущи устойчивость и рост. При этом подчеркивается роль адаптации человека в интеллектуальном поведении. Предложенная Балтесом с коллегами модель оперирует четырьмя конструктами: пластичность, многомерность, разнонаправленность и интериндивидуальная вариабельность. Пластичность интеллекта – это возможность гибких изменений интеллекта у индивида. Проведенные исследования по интеллектуальному тренингу пожилых людей показывают наличие пластичности в их интеллектуальном функционировании. Многомерность базируется на предположении, что интеллект состоит из множества способностей со специфическими структурными свойствами, изменяющимися по мере развития. Экспериментально подтверждено, что с возрастом разные психометрические способности становятся более тесно взаимосвязанными и количество факторов интеллекта, обнаруживаемых с помощью факторного анализа, уменьшается. Разнонаправленность – предполагается появление отличающихся структурных изменений, которые происходят с разными способностями в течение жизни. Последний конструкт – интериндивидуальная изменчивость – предполагает значительные различия между людьми в их интеллектуальном развитии во взрослом возрасте. Из существующих исследований следует, что в определенной возрастной группе у отдельных индивидов может наблюдаться ослабление, у других – устойчивость, а у третьих – повышение интеллектуального функционирования. Совместно эти четыре конструкта образуют динамическую основу для организации информации по развитию интеллекта взрослых.

Неофункционалистская концепция Балтеса предстает как двухпроцессная модель. Постулируются два взаимосвязанных типа процессов развития. Первый процесс – «познание для познания» (механизм интеллекта). С его помощью описываются возрастные изменения в основных формах мышления, связанных с информационными процессами и решением задач, изменения, происходящие в первой трети жизни человека. Второй процесс – прагматический интеллект, связанный с основными когнитивными навыками и другими интеллектуальными ресурсами, приобретенными благодаря реализации первого процесса в решении повседневных когнитивных проблем и приспособлении к среде. Предполагается, что второй процесс – наиболее существенный для последних двух третей жизни. Связывая интеллект взрослого человека с успешным функционированием в окружающей среде, авторы этой теории полагают (и с этим трудно не согласиться), что задания тестов, предназначенных для оценки интеллекта, отнюдь не в равной мере эффективны для его измерения в разные периоды человеческой жизни. Если при оценке интеллекта детей обычно соглашаются с тем, что тесты должны быть разными для разных периодов детства, то возможность разных тестов для периода взрослости фактически не обсуждается. Балтес и его коллеги полагают, что прагматический интеллект в большей степени характеризует интеллектуальную жизнь взрослых, чем традиционные когнитивные способности. Специфические проявления прагматического интеллекта варьируют от человека к человеку в зависимости от особенностей индивидуальной адаптации. В общем, согласно этой теории, с возрастом большее значение приобретают повседневные интеллектуальные способности и кристаллизованный интеллект, меньшее значение имеет текучий интеллект. К сожалению, Балтес и его коллеги не разработали эмпирических методов для определения повседневного интеллекта.

Возвращаясь к якобы происходящему после 40 лет снижению невербального интеллекта, нужно подчеркнуть, что его развитие и изменения в нем (как и в вербальном) связаны прежде всего с особенностями деятельности (следует помнить, что вербальная и невербальная шкалы в наиболее используемом тесте WAIS взаимокоррелируют, а это означает известную произвольность в отнесении тестов к той или иной шкале). Подтверждением этого служат и имеющиеся данные о том, что для лиц в возрасте 60 лет и более значительные различия в показателях вербальных и невербальных тестов определяются принадлежностью испытуемых к разным регионам, например сельскохозяйственному или промышленному.

Отмечаемое Б. Г. Ананьевым и многими другими исследователями снижение количественных показателей невербального интеллекта с возрастом обусловлено специфичными для измеряющих его тестов требованиями к визуально-моторной координации и скорости исполнения. Однако заметное и хорошо известное падение по мере старения скорости, точности и координации действий возможно при сохранении качества интеллектуальной деятельности, т. е. без снижения ее уровня. Обратим внимание на то, что и хрестоматийное снижение скорости решения ряда невербальных задач у лиц старческого возраста может не происходить. Н. В. Иванова (1984) изучала особенности решения невербальных образных задач (так называемые задачи М. Бонгарда) жителями Абхазии в возрасте от 83 до 103 лет. Контрольная группа состояла из проживающих в той же местности людей в возрасте от 31 года до 55 лет. Оказалось, что правильность решения задач в обеих группах была одинаково высокой, а скорость их решения людьми старческого возраста в среднем превосходила показатели контрольной группы. Тем не менее ясно, что наиболее чувствительной к возрасту чаще всего оказывается исполнительская (performance) сторона интеллекта, но ее не следует отождествлять с невербальным (практическим) интеллектом.

Оглавление книги

Реклама
· Аллергии · Холестерин · Глаза, Зрение · Депрессия · Мужское Здоровье
· Артрит · Диета, Похудение · Головная боль · Печень · Женское Здоровье
· Диабет · Простуда и Грипп · Сердце · Язва · Менопауза

Генерация: 0.732. Запросов К БД/Cache: 3 / 1
Меню Вверх Вниз