Главная / Библиотека / Мир без рака. История витамина В17 /
/ Глава 9 Недоказанное лечение рака

Книга: Мир без рака. История витамина В17

Глава 9 Недоказанное лечение рака

закрыть рекламу

Глава 9

Недоказанное лечение рака

Краткое содержание:

1. Клинические свидетельства в поддержку трофобластовой теории.

2. Лабораторные эксперименты, показывающие, что амигдалин убивает раковые клетки.

3. Истории «приговоренных» пациентов, которые относят свое выздоровление к эффекту амигдалина.

Упомянутое запугивание цианидом было всего лишь небольшим эпизодом в продолжающихся нападениях бюрократического аппарата на амигдалин. Атака шла по всему фронту — от тактики запугивания до откровенной публичной лжи. Но главным образом, они рядились в академические одежды и принимали позу беспокойства по поводу общественного благосостояния, ибо, говорили они, приводя в пример витаминную терапию, что хорошо в теории, не всегда работает на практике.

Доктор Ральф Веилерштайн, медицинский работник здравоохранения FDA штата Калифорния заявил категорически: «Никто еще не предоставил никаких данных, что это имеет какую-либо ценность.» Федеральная служба FDA объявила: «Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов не видит никаких компетентных научных свидетельств, что амигдалин является эффективным в лечении рака.» И Американское общество рака, во внушительном томе, озаглавленном «бездоказательные методы лечения рака» заявило:

«После тщательного исследования всей литературы и другой доступной информации, Американское общество рака не располагает никакими доказательствами того, что лечение амигдалином служит на благо человеку, больному раком.»

Комментируя это утверждение, доктор Дин Берк из Национального института рака сказал так:

«Это утверждение нулевой научной ценности, однако, заявленное со всем пропагандистским пафосом. Факт в том, что есть несколько „доказанных“ методов, работающих крупномасштабно, поэтому слово „бездоказательное“, используемое Американским раковым обществом, крайне невзвешенное слово.»

Но для широкой публики, однако, этого хватило: если Американское общество рака классифицирует витамин В17 или амигдалин как «бездоказательное лечение рака», этого ей было достаточно. Официальные заявления таких престижных организаций трудно игнорировать. Но как же быть с данными тех клиницистов, которые прописывали амигдалин своим пациентам с положительным результатом? Кто-то тут неправ!

На предыдущих страницах мы исследовали научную целостность научно-исследовательских работ, на которых базируется официальная оппозиция амигдалину, и мы увидели как они шокирующе некорректны в своих научных основаниях. Мы обнаружили, что почти все раковые «эксперты», которые высказались против амигдалина, делали так не из личного опыта или исходя из экспериментов, но просто из их веры в научную обоснованность этих ложных сообщений.

Однако, показать всю несостоятельность доводов против амигдалина не значит сказать за него. Именно поэтому нам необходимо исследовать свидетельства, что витамин B17 работает практически, точно так же как он это делает в теории.

Эффективность трофобластового тезиса в качестве основания раковой терапии демонстрировалась и в лабораториях и в клинике. В 1935 году, например, задолго до амигдалина, доктор Изабелла Перри из отдела патологии в университете Калифорнийской военно-медицинской школы провела серию экспериментов, в которых подвергла имеющих опухоль крыс длительной ингаляции парами цианида. Вот что она записала:

«Значительный процент рассматриваемых животных продемонстрировал полный регресс опухоли. И регрессирующие и растущие опухоли в рассмотренных животных не располагали к трансплантации.»

Перри отметила, что эти эксперименты имели вероятно небольшую ценность для людей, поскольку, чтобы быть эффективным, уровень паров цианида должен был быть опасно близко к смертельному для человека — a этой проблемы не возникает, если цианид выпускается только на раковую клетку, как это происходит в случае действия витамина В17. Однако, эти крысы показали не только полный регресс опухоли, но и, по сравнению с группой контроля, среднее увеличение продолжительности жизни более чем на 300 %.

Когда мы обращаемся к лабораторным сообщениям относительно амигдалина, результаты еще более ободрительны, тем более, что нет ни одной опасности, связанной с ингаляцией паров цианида. Доктор Дин Берк, директор отдела цитохимии Национального института рака федерального правительства, сообщил, что, в серии тестов на ткани животных, B17 не оказывал никакого вредного эффекта на нормальные клетки, но выпускал так много цианида и бензальдегида, когда это касалось раковых клеток, что ни одна из них не смогла выжить. Он сказал, «Когда мы добавляем амигдалин к раковым культурам, наблюдаемым под микроскопом, при наличии фермента глюкозидаза, мы видим, что раковые клетки умирают как мухи.»

Участвуя в седьмом международном конгрессе по химиотерапии, проводимом в Праге в 1971 года, доктор Берк заявил:

«Амигдалин, кажется, работает против многих форм рака, включая рак легкого. И это абсолютно нетоксичное лекарство. В пробирковых тестах с карциномой асцита Эрлих (специфический тип культуры рака) результаты показали, что там, где один цианид убил один процент клеток и один бензальдегид убил двадцать процентов, комбинация этих двух веществ была эффективна против всех клеток. Добавленный амигдалин с глюкозидазом („отпирающий фермент“) также преуспел в том, что убил 100 процентов клеток опухоли асцита, по причине высвобождения тех же самых двух химикалий.»

В другом ряду тестов доктор Берк сообщил, что амигдалин был ответственен за продление жизни больных злокачественным раком крыс на 80 % дольше, чем в контрольной группе, не получавшей амигдалин. Человек, который сообщает нам эти данные, был одним из передовых раковых специалистов в мире. Он был получателем премии Герарда Домагка за исследование в области рака, премии Хиллебранда от Американского химического общества, ему было пожаловано рыцарство медицинского Ордена Вифлеема (Рим), основанного в 1459 году Римским папой Пием Одиннадцатым. Он получил доктора биохимии в университете Калифорнии. Он был почетным членом Национального совета исследования в университете Лондона, Института биологии Кайзера Вильгельма, и также Гарварда. Он был старшим химиком в Национальном институте рака, который он помогал создавать, и в 1946 году стал директором отдела цитохимии. Он принадлежал к одиннадцати научным организациям, написал три книги, касающиеся исследования химиотерапии в области рака, и был автором или соавтором больше чем двухсот научных работ в области химии клетки.

Если доктор Берк говорит что амигдалин работает, то он работает. Доктор Берк не врач. Он — биохимик. Он проводил свои эксперименты с раковыми культурами и с лабораторными животными, не с людьми. Мы уже касались здоровья различных народов мира таких как хунзаков или эскимосов и статистически заключили, что витамин B17 — вместе с другими веществами, с которыми он связан в природе — действительно способен взять под контроль рак в людях с эффективностью приближенной к 100 %. Но что относительно того рака, который уже начался? Может ли В17 может восстановить здоровье человека после того, как он получил эту болезнь?

Ответ — да, если он пойман вовремя, и если пациент не получил тяжкие повреждения рентгенотерапией или ядовитыми препаратами. К сожалению, большинство жертв рака начинает принимать амигдалин только после того, как их болезнь перешла в такую стадию, что традиционная медицина умывает руки. Обычно им говорят, что жить им осталось не больше нескольких месяцев или недель. И именно в таком катастрофическом состоянии близкой смерти человек обращается к витаминной терапии как последнему прибежищу. Если он умирает — а, действительно, многим подобным пациентам уже нельзя помочь — его статистически причисляют к поражениям амигдалина. Но в действительности это победа амигдалина, что он может продлить им жизнь. Если авитаминоз прогрессирует до такой степени, что человеку изнутри нанесено увечье, оно уже не может быть исправлено.

Известно, например, что большой дефицит витамина А у беременных животных приводит к потомству, которое является полностью слепым. Фактически, оно рождается без орбит, сетчатки, или даже оптических нервов. Никакое количество витамина А, которым потом будут кормить это животное, не может заставить его глаза вырасти снова.

Аналогично, ребенок, ноги которого ослаблены рахитом, нехваткой витамина D, никогда не сможет обрести нормальную структуры кости, независимо от того сколько ему пропишут витамина D.

С раком все по-другому. Если в предыдущих случаях нормальная ткань не смогла сформироваться или сформировалась неправильно, в случае рака она просто разрушается. Злокачественный рост новой ткани вторгается и разрушает другие органы, которые уже не могут функционировать, потому что они почти полностью нарушены. Человеку, который был застрелен огнестрельным оружием, можно удалить пулю, но не исключено, что он умрет от раны. Аналогично, пациент может дезактивировать свой рак витамином B17 и все же умереть от необратимого повреждения его жизненно важных органов.

И все-таки, даже ввиду этого огромного препятствия, число предельных пациентов, здоровье которых было восстановлено, является внушительным. Фактически, тысячи таких историй болезни содержатся в медицинских отчетах. Американское общество рака пробовало создать впечатление, что единственные, кто утверждает, что был спасен, обратившись к амигдалину, это просто ипохондрики, кто никогда действительно не болел раком. Но отчеты показывают совсем другую картину. Давайте посмотрим только на несколько примеров.

Дэвид Эдманс

М-р Дэвид Эдмандс из Пиноли, Калифорния, был прооперирован в июне 1971 году — ему был удалена раковая опухоль в прямой кишке, которая дала метастазы в мочевой пузырь. Когда хирург вскрыл его, он нашел, что злокачественная ткань настолько широко распространилась, что удалить ее всю почти невозможно. Ему был сделан разрез в прямой кишке и ее открытый конец был выведен к животу, так что кишечник был разблокирован — процедура, известная как колостомия. Пять месяцев спустя его рак ухудшился, и м-ру Эдмандсу сказали, что ему осталось не больше нескольких месяцев.

Миссис Эдмандс, будучи дипломированной медсестрой, услышала о амигдалине и решилась на последний шанс. Шесть месяцев спустя, вместо того, чтобы уже давно лежать в могиле, м-р Эдмандс, несказанно удивив своих докторов, чувствовал себя достаточно хорошо, чтобы приступить к своей работе.

Цитоскопия мочевого пузыря показала, что рак исчез. По его собственному настоянию, он снова лег в госпиталь на операцию в надежде, что его прямая кишка может быть восстановлена. Хирурги не нашли ничего похожего на рак. Таким образом они повторно соединили его прямую кишку и отослали его домой на выздоровление. Это был первый случай в истории больницы, когда была выполнена обратная колостомия.

Во время последней встречи с автором этой книги м-р Эдмандс был здоров и полон энергии.

Джоанн Вилкинсон

В 1967 году в Уолнат Крик, Калифорния, миссис Джоанн Вилкиннсон, матери шести детей, удалили опухоль левой ноги чуть ниже бедра. Четыре месяца спустя случилось повторение, требующее дополнительной хирургии и удаления мускула и кости. Через год у нее появилась болезненная грыжа в паху и начала обезвоживаться и высыхать. Биопсия показала, что ее рак возвратился и начал распространяться. Ее доктор сказал ей, что снова необходимо хирургическое вмешательство, но на сей раз они должны ампутировать ногу, бедро, и вероятно мочевой пузырь и также одну из почек.

План состоял в том, чтобы сначала открыть ее легкие и посмотреть там ли находится главный раковый очаг. Если — да, то никакая ампутация не поможет, поскольку так или иначе надежды на спасение нет.

По настоянию своей сестры и друга, миссис Вилкинсон решила не подвергаться хирургии, но вместо этого испробовать амигдалин. Ее доктор был очень расстроен этим и сказал ей, что, если она откажется от хирургии, она не проживет и двенадцати недель. Миссис Вилкинсон описывает своими словами, что произошло потом:

«Это была суббота, 16 ноября 1968 г. Я никогда не забуду этот день! Стежки от биопсии были все еще в ноге.

Доктор Кребс сделал мне инъекцию амигдалина — и опухоль сразу же отреагировала. Она стала очень большой — от размера грецкого ореха она увеличилась до размера маленького лимона — и кровоточила четыре или пять дней. Я ходила к нему по понедельникам, средам, и пятницам каждую неделю в течение пяти недель, чтобы получать инъекции, и вскоре опухоль начала уменьшаться. Через пять недель я перестала ее чувствовать.

Рентген был сделан в первый же понедельник, и потом регулярно делался каждую неделю, чтобы видеть регресс. Инъекции продолжались в течение шести месяцев три раза в неделю и, конечно, диета: никаких молочных продуктов, ничего мучного — никаких яиц — только белая рыба, курица, индейка.

И я почувствовала себя замечательно! Фактически, в августе 1969 года, доктор сказал мне, что я больше не нуждаюсь в инъекциях. Мои рентгены ясно показывали, что опухоль сжалась, очевидно, вся ушла в ткань шрама, и больше не была активна.»

Наш последний контакт с госпожой Виллиамс состоялся спустя девять лет после того, как ее доктор сказал ей, что без операции она не проживет и двенадцати недель. Она по сей день живет здоровой и производительной жизнью, и единственное, что мрачно напоминает ей о ее избавления лишь по счастливой случайности, это маленький шрам от биопсии.

Джо Ботелхо

М-р Джо Ботелхо из Сан-Пабло, Калифорния, подвергся хирургии (органов мочеиспускания). Его доктор сказал ему, что у него опухоль простаты, которая должна разрастаться. Его реакция?

«Я им не позволил больше ничего вырезать, потому что знал, что это не предотвратит ее распространение. Доктор сказал мне, что долго я не проживу. Он хотел дать мне кобальт, но я тоже не пошел на это.

В магазине по продаже диетических продуктов я услышал о докторе из Сан-Франциско, который использовал амигдалин. Я поехал встретиться с ним и сказал ему, что моя простата размером с кусок мыла. Каждые четыре дня в течение нескольких месяцев я ходил к нему на инъекции.»

М-р Ботелхо, которому было шестьдесят пять в то время, также выдерживал строгую диету, разработанную специально, чтобы не расходовать панкреатический фермент тела, трипсин. Когда автор взял интервью у него три года спустя, его опухоль прошла, и он даже сообщил, что его волосы снова потемнели. Он не был уверен, чем это вызвано, но приписал это своим новым предпочтениям в еде.

Алисия Баттонс

Алисия Баттонс, жена известного актера-комика Реда Баттонса, одна из многих тысяч американцев, которые относят спасение своей жизни к действию амигдалина. Обращаясь к раковой конференции в Лос-Анжелесе, Ред Баттонс сказал:

«Амигдалин спас Алисию от рака. Здесь в США доктора давали ей несколько месяцев жизни, в прошлом ноябре. Но теперь она жива и здорова, красивая и жизнерадостная жена и мать, благодаря Богу и тем замечательным мужчинам, которые имеют храбрость стоять за свою науку.»

Миссис Баттонс страдала от рака горла и был оставлена как неизлечимая практиками ортодоксальной медицины. В качестве последнего прибежища, она полетела в Западную Германию за витаминной терапией — к доктору Хансу Ниперу из больницы Сильберси в Ганновере. В течение нескольких месяцев ее рак полностью регрессировал, боль прошла, ее аппетит возвратился, и она стала здорова и сильна как прежде. Доктора в Соединенных Штатах подивились на это чудесное восстановление, но не могли поверить, что это может совершить простой витамин. Алисия все еще полна сил двадцать три года спустя.

Керолл Вэнкиус

Нежелание многих врачей принять реальность витаминной концепции рака было хорошо описано мисс Керол Венкиус, бывшей жертвой рака из Графства Марин, Калифорния. После успешного лечения амигдалином в Тихуане, Мексика, в клинике Эрнесто Контрераса, мисс Венкиус возвратилась домой. Вот что она сообщила:

«Я пошла к другому доктору, который посмотрел меня. Он приветствовал меня с „Хорошо, что они делают там? Вы там купаетесь в этих абрикосах? Или они кадят над вами благовониями?“»

Я сказала ему, «Ладно, шутки в сторону,» и попросила, чтобы он прочитал статью из College Marin Times (которая давала информацию по амигдалину). Он сказал, что его мнение раз и навсегда установлено по этому вопросу. Когда я стала настаивать, он, наконец, сказал, «Кэрол, я предполагаю, что Вы можете мне помочь только в одном. Видите ли, у меня бессонница, и я уверен, что, прочитай я эту статью, возможно, я бы заснул.»

История мисс Венкиус, к сожалению, не уникальна. Она начала жаловаться на общее плохое самочувствие: ночной пот, чесотка, лихорадка, и головные боли. После обширных тестов в больнице ей сказали, что у нее болезнь Ходжкина (форма рака, первоначально затрагивающая лимфоузлы). Мисс Венкиус продолжает:

«Спустя несколько дней после этого меня навестил друг и рассказал мне о витаминной терапии в Мексике под названием „амигдалиновая терапия“. Я так и не послушалась его советов, я была слишком испугана. И кроме того, в то время, я полностью доверяла своим докторам. Первое, что они пытались попробовать на мне, была кобальтовая радиация. Вскоре после того как они начали, мой доктор сказал мне, „Кэрол, конечно Вы знаете, что это лечение сделает Вас бесплодной“. К черту, конечно не знаю. Естественно я сильно расстроилась. Мне было всего 28 лет.»

Другие «побочные эффекты» были таковы: неописуемая боль, потеря аппетита, и временное выпадение волос. Спустя шесть месяцев после лечения, ее легкие и сердечная впадина начали заполняться жидкостью. Они пробовали сушить их подкожной обработкой, но они продолжали заполняться. У нее стали случаться легкие сердечные приступы.

После шести недель и трех приступов, ее врачи все еще обсуждали, стоит ли удалить перикард (мембрана, закрывающая сердечную впадину). В 28 ноябре 1970 г., она была удалена.

К июлю 1971 года к ней возвратились общая усталость, бессонница, и потеря аппетита, и в течение нескольких месяцев все стало становиться хуже, пока не было решено перейти на химиопрепараты.

«После первой инъекции я почувствовала умеренную тошноту. Две недели спустя, я получила еще две инъекции, которые произвели острую тошноту и диарею, сопровождаемую неделей интенсивной боли в моей челюсти. Мне было настолько плохо, я не могла есть. Это сопровождалось головной болью, мигренью, и судорогами живота, сопровождавшимися судорогами ноги. В целом, признаки длились четыре недели. В течение десяти дней после этого, однако, я почувствовала лучше, как давно себя не чувствовала. Этот положительный сдвиг, мне сказали, был признаком, что болезнь все еще активна и что препараты сделали свое дело. Но потом все пошло по наклонной, возвращение боли, бессоница, усталость, и все остальное. Я решила тогда, что чтобы ни случилось, я не буду снова подвергаться этой химиотерапии.»

На этом этапе мисс Венкиус заключила, что поскольку все так или иначе безнадежно, нет никакой причины почему бы не поехать в Мексику и не попробовать амигдалин. Доктор Контрерас сказал ей, что болезнь Hodgkins медленнее реагирует на витаминную терапию, чем другие типы рака, например, рак легкого, поджелудочной железы, печени, или прямой кишки, но, конечно, стоит попытаться. Однако, уже после третьего дня лечения амигдалином, она сообщила, что ее боль прошла полностью и что в течение недели она снова чувствует себя почти нормально. В течение нескольких месяцев она вернула себе здоровье и продолжала поддерживать прием ежедневной дозы витамина B17.

Проблема поддержания доз очень важна. Если человек получил рак и выздоровел, очевидно, что его потребность в витамине B17 значительно больше, чем у тех, кто никогда не имел рака. Большинство врачей, которые использовали амигдалин в раковой терапии, узнали по опыту, что их пациенты, недавно выздоровевшие, могут уменьшить дозу амигдалина, но если они полностью его устраняют из диеты, это — почти стопроцентное приглашение рака. По этой причине, врачи, использующие амигдалин, никогда не говорят, что он вылечивает рак. Они предпочитают более точное слово «контроль над раком», подразумевая вечно живой процесс.

Маргарет Деграйо

Этот факт может быть проиллюстрирован наиболее драматично и трагически в случае миссис Маргарет Деграйо, жены супервайзера Графства Сьерра, Калифорния. После того как она дважды прошла через операции и рак ее продолжал распространяться, ей было сказано тремя врачами, что ее случай безнадежен и современная медицинская наука тут уже ничего не может поделать. Но Майк Деграйо прочитал о амигдалине и решал взять свою жену в Мексике на лечение. Произошла та же история: ее здоровье немедленно начало улучшаться и, после четырех месяцев интенсивного лечения, она возвратилась домой в Северную Калифорнию с незначительными остатками своего бывшего рака. Быстрое исчезновение ее опухолей было подтверждено ее американским доктором, хотя он не мог объяснить как это могло произойти.

Вскоре, однако, миссис Деграйо получила серьезную дыхательную инфекцию и была госпитализирована в Сан-Франциско с диагнозом пневмонии. Пока она лежала там в течение более чем трех недель, ее врач и больничный персонал отказались позволить ей вкалывать дозу амигдалина, потому что боялись, что это может идти против калифорнийского закона против шарлатанства. Отсутствие нужной дозы попало как раз на критическое время в общем процессе заживления и восстановления. Миссис Деграйо уступила раку ночью 17 октября 1963 году.

Дэйл Даннер

В 1972 г., доктор Дэйл Даннер, ортопед в Санта Пауло, Калифорния, обнаружил у себя боль в правой ноге и сильный кашель. Рентгены показали карциному обоих легких и крупные вторичные опухоли в ноге. Рак оказался неоперабельный и стойкий к радиотерапии. Прогнозы на будущее были самые неутешительные.

Уступив настояниям матери, доктор Даннер согласился попробовать амигдалин, хотя сам не верил в его эффективность. Прежде всего — чтобы угодить ей — он заказал большую партию амигдалина из Мексики. Но он был убежден в том, что он вычитал из медицинских журналов: что все это только шарлатанство и мошенничество. «Возможно это даже опасно», подумал он, поскольку знал из литературы, что это содержало цианид.

В течение нескольких недель его боль и кашель стали настолько сильными, что никакое лечение не могло их больше сдерживать. Вынужденный ползать на руках и коленях, и неспособный спать в течение трех дней и ночей, он стал подавленным и впал в отчаяние. Одурев от нехватки сна, от наркотиков, и от боли, наконец, он обратился к своим запасам амигдалина.

Взяв большую дозу лекарства в надежде вызвать сон, он стал вводить амигдалин непосредственно себе в артерию. Прежде чем потерять сознание, доктор Даннер преуспел в том, что ввел в себя по меньшей мере десятидневную дозу — а возможно и двадцатидневную — за один раз.

Когда он проснулся тридцать шесть часов спустя, к его изумлению, мало того, что он был все еще жив, кашель и боль заметно ослабли. Его аппетит нормализовался, и он чувствовал себя лучше, чем когда-либо за многие месяцы. С неохотой он вынужден был признать, что амигдалин работает и еще как. Таким образом, он заказал дополнительную партию и начал лечение с меньших доз. Через три месяца он вернулся к своей работе.

Уильям Сайкс

В конце 1975 года Уильям Сайкс из Тампа, Флорида, заболел лимфоцитарной лейкемией плюс раком селезенки и печени. После удаления селезенки, ему было сказано доктором, что, в лучшем случае, он проживет еще несколько месяцев.

Химиотерапия была порекомендована ему не как лечение, но как попытка отсрочить смерть еще на несколько недель, но Сайкс вместо этого выбрал амигдалиновую терапию. По его собственным словам, вот что случилось:

«Когда я встретил доктора, он объяснил мне как и почему амигдалин помогает многим больным раком, и предложил мне делать внутривенные инъекции объемом 30 куб. см амигдалина ежедневно в течение следующих трех недель. Он также дал мне ферменты и обязал следовать строгой диете наряду с пищевыми добавками. Через несколько дней я почувствовал себя лучше, но во время третьего визита доктор сказал, что не может больше меня лечить. Ему объявили, что у него отбирают лицензию, поскольку он продолжает использовать амигдалин. Он показал моей жене как вводить амигдалиновые инъенкции, продал нам, что у него было, и дал нам адрес, где его можно достать. На следующей неделе я продолжал следовать его программе и чувствовал себя лучше с каждым днем. Однажды днем мне позвонил доктор из Анн-Арбора, чтобы спросить, почему я не пришел на химиотерапию. Он сказал, что я играю со своей жизнью в „русскую рулетку“. Он наконец убедил меня пройти химиотерапию, и таким образом я поехал в Анн-Арбор и начал курс. С каждым днем я чувствовал себя все хуже и хуже. Мои глаза горели, мой живот, казалось, был охвачен огнем. Только через несколько дней я настолько ослаб, что едва мог встать с кровати. „Лечение“ убивало меня быстрее чем болезнь! Я не мог это дольше терпеть, и остановил химиотерапию, возвратился к моим запасам амигдалина и пищевым добавкам, и быстро начал поправляться. На сей раз мне потребовалось больше лекарств, поскольку я боролся не только с раком, но и с последствиями химиотерапии. В скором времени я снова стал способен делать свои отжимания и другие упражнения, не чувствуя быстрого утомления. Теперь, в 75 лет, (спустя 20 лет после того, как мне сказали, что у мне осталось несколько месяцев жизни), я все еще играю в теннис два раза в неделю.»

В письме автору, датированному 19 июня 1996 г., миссис Хазэль Сайкс, добавляла:

«После того, как Уильям победил свой рак, к нему приехал доктор. (Это было доктор, кто назначил ему химиотерапию в той больнице). Он хотел знать, как Билл победил свой рак, потому что его жена заболела раком. Билл сказал: „Почему Вы не назначите ей химиотерапию?“ Его ответ был: „я никогда не назначил бы химиотерапию никому из моих друзей или семьи“. Он был не единственным доктором, который приехал к Биллу с тем же самым вопросом.»

Бад Робинсон

Следующее письмо от Бада Робинсона из Финикса, Аризона, не нуждается ни в каких комментариях. Оно было послано доктору Эрнсту Кребсу, младшему:

«Дорогой доктор Кребс, спасибо Вам за то, что я отпраздновал свой очередной день рождения (17 мая). Пожалуйста, снова, вспомните 15-е ноября 1979 г., когда мой доктор и четыре других уролога давали мне максимум четыре месяца жизни с моим раком простаты, и настраивали на назначении радиации и химиотерапии, которые — как я знал — убили бы меня скорее, чем рак, и отказался от их лечения. Тогда в воскресенье днем я связался с Вами по телефону и принял ваш простой курс. Мне — 71 год, и я с тех пор прожил уже 13 лет. Трое из этих четырех урологов умерли от рака простаты, а тридцать или сорок человек живы и сегодня, потому что они последовали моему совету и приняли программу доктора Кребса. Еще раз спасибо Вам за то, что Вы вернули мне жизнь. Ваш друг, Бад Робинсон.»

Это письмо было написано в 1992 году. Когда автор встретился с ним в июне 1996 г., м-р Робинсон все еще удивлял своей силой. Ему было уже 75, не 71, и число больных раком, которым он помог выздороветь, выросло до 90.

Использование амигдалина в лечение рака не ново. Самый ранний зарегистрированный случай был издан в 1845 году в Парижском медицинском бюллетне. В 1842 году молодому человеку, больному раком, давали 46 000 миллиграммов амигдалина в течение нескольких месяцев и, по сообщениям, он все еще был жив-здоров во время написания статьи. Женщина с обширным раком по всему телу получала большие количества амигдалина, начиная с 1834 г. и все еще была жива ко времени этого сообщения, то есть, одиннадцать лет спустя.

Начиная с публикации этого первого сообщения, тысячи подобных историй болезни были задокументированы. Это важно знать, поскольку, как мы уже видели, представители ортодоксальной медицины заявляют, что нет никаких свидетельств действенности амигдалина. Этим свидетельствам уже полтора столетия от роду.

Когда они сталкиваются с этими свидетельствами, некоторые доктора, из-за их профессиональных предубеждений против пищевой медицины, ищут дополнительных объяснений. Их основная уловка — то, что рак не сразу отвечает на предыдущее лечение, типа радиации или химиотерапии. А когда случается, что никакого лечения до амигдалина не было, они говорят, что пациент вероятно вообще не имел рака. И когда им показывают, что присутствие рака было зафиксировано хирургией или биопсией, они в конечном счете возвращаются к заключению, что это была спонтанная ремиссия, то есть, рак прошел самостоятельно без внешней помощи.

Это верно, конечно, что такие случаи имеют место, когда раковые образования или прекращают распространяться или исчезают без какого-либо лечения. Но такие случаи редки. А касательно определенных местоположений рака — к примеру, хорионэпителиома яичников — они столь редки, что статистический анализ тут даже не помогает. И когда мы говорим о серии таких случаев, каждый из которых говорит о реальных раковых образованиях, и все они регрессировали благодаря B17, нет смысла говорить ни о каких спонтанных ремиссиях.

В речи на банкете в Сан-Франциско 19 ноября 1967 г., доктор Кребс рассмотрел шесть таких случаев. Он добавил:

«И теперь есть причина говорить о том, чтобы не проходить курс радиотерапии, потому что, если Вы не получили дозу радиации, которая поначалу потерпела неудачу, Вы не сможете наслаждаться предполагаемыми выгодами отсроченных эффектов предшествующей радиации. Таким образом этот мальчик попадает в категорию „спонтанной ремиссии“.»

И когда мы смотрим на это с научной точки зрения, мы знаем, что спонтанная ремиссия происходит меньше чем в одном из 150 000 случаев рака. Статистическая возможность спонтанной ремиссии, относящейся к шести случаям последовательного излечения от рака яичек, намного меньше, чем вероятность того, что солнце не взойдет завтра утром.

С приходом каждого года мы наблюдаем растущий поток пациентов, которые являются живым доказательством нашей науки, и им становится все труднее игнорировать эти восстановления. Если все пациенты — спонтанная ремиссия, то, действительно, амигдалин производит гораздо больше спонтанных ремиссий, чем все другие формы лечений вместе взятые!

Оглавление книги

Реклама
· Аллергии · Холестерин · Глаза, Зрение · Депрессия · Мужское Здоровье
· Артрит · Диета, Похудение · Головная боль · Печень · Женское Здоровье
· Диабет · Простуда и Грипп · Сердце · Язва · Менопауза

Генерация: 1.458. Запросов К БД/Cache: 3 / 1
Меню Вверх Вниз