Главная / Библиотека / В союзе с природой /
/ Вот болезнь, которую я стану лечить

Книга: В союзе с природой

Вот болезнь, которую я стану лечить

закрыть рекламу

Вот болезнь, которую я стану лечить


А теперь пришла пора поговорить о тех методах и средствах, которые столь широко использует в своих клиниках и на курортах страны та наука, которую я имею честь представлять. Их в распоряжении курортологов и физиотерапевтов великое множество, но все они именуются во врачебной практике лишь тремя словами: природные и преобразованные факторы.

Почему природные — надеюсь, понятно. «Преобразованные» — объяснить тоже нетрудно. Взять хотя бы источник ультрафиолетового излучения, наше красное солнышко. Оно ведь далеко не всегда посылает на землю свои живительные лучи: то за тучку спрячется, то светит по-зимнему ярко, но холодно. Начатый курс лечения между тем прерывать нельзя: никакого эффекта не получишь. Вот и приходится использовать ультрафиолетовое облучение в клинических стационарах, подменяя солнце соответствующими техническими установками, «обманывая» погоду, климат, время года. Другими словами, преобразуя эти факторы так, чтобы независимо от места нахождения клиники использовать их круглогодично.

Да, средств и методов у физиотерапии предостаточно, и все они берут начало из далекой старины, из неиссякаемого источника — опыта и наблюдений, которые, передаваясь из поколения в поколение, нередко оставляли в истории и культуре своих народов незабываемый поэтический след.

Травы и «живые» воды (теперь-то мы не сомневаемся, что под ними подразумевались целительные минеральные воды), различного рода купания, ванны, грязи и комбинированные компоненты этих средств, воздействие климата и солнца — всегда и во все времена использовали врачи и те, кого народная молва наделяла славой колдунов, чародеев, знахарей. Опыт трансформировался, переплавлялся, входил в привычки, традиции, обряды. Через огонь костров, очищающих от «скверны» (не отблеск ли солнечного пламени в их языках?), прыгали славяне в ночь на Ивана Купалу; холодными росами, по которым ходили непременно босыми ногами, изгоняли «падучую», настоем из майских трав очищались от «нечистой силы». А раны, гнойники, водянки, «грудные лихорадки»? Их с успехом излечивали средствами, данными человеку самой природой. В знаменитом Кодексе здоровья, так называемом Салернском кодексе, написанном в XIV столетии философом и врачом Арнольдом из Виллановы, подводятся многовековые результаты наблюдений за действиями природных факторов на человеческий организм.

Что, например, советует Салерн — центр врачей практического толка, столица «Гиппократовой общины», по поводу, как бы мы сейчас выразились, действия климатических факторов, их влияния на ход и течение болезни? Он руководствуется указаниями знаменитого Галена, его сочинением «О свойствах простых средств», где рассматривается влияние на особенности и течение болезни тепла, холода, сухости и влажности. Сам же кодекс, вобрав в себя мудрость всех своих предшественников, уделяет основное внимание движению, физической активности, умеренности в пище и эмоциональному воздействию природы на настроение.

Нужно сказать, что и «отец медицины» Гиппократ весьма широко использовал в своем лечении природные факторы.

По преданию, резиденция Гиппократа находилась в Греции, на острове Кос. Его храм, служивший не только для молитв, но и для медицинских процедур, был окружен множеством двориков. И в каждом из них обязательно имелись бассейны для омовений и лечебных ванн.

Знаменитая" клятва Гиппократа (а ее давал каждый врач, после того как заканчивал обучение на острове Кос, и дают сегодня современные выпускники медицинских вузов) родилась в храме Асклепия: «…в какой бы дом я ни вошел, я войду туда для пользы больного. Я буду далек от всего неправедного и пагубного, я не вручу никому ядовитого средства…» В таком виде клятва дожила до XX века, и только совсем недавно в нее внесено добавление. Молодой врач, начинающий свою практическую деятельность, дает слово бороться против самой страшной эпидемии, когда-либо угрожавшей человечеству (и его дому — планете Земля), — против ядерной войны.

Гиппократ и его последователи никогда не пренебрегали тем, что создала природа, только в ней отыскивали яды и противоядия. Нет, они не знали, да и не могли знать, какие «замки» открывают применяемые ими «ключи» на пути к здоровью. Это начинаем познавать только мы с помощью современных наук: молекулярной биохимии и фармакологии, иммунологии и ферментологии… Более того, только объединенными усилиями многих наук удается разрушить невидимые глазу твердыни, приоткрыть врата познания тайн. Причем науки эти иногда так далеки друг от друга, предметы исследования столь не похожи один на другой, что сопоставление их кажется невозможным. Однако в природе нередко далекое становится близким, противоположное — единым.

Так, рассказывая о гормонах, составляющих самую чуткую, самую надежную стражу адаптивных аппаратов, я упомянул резервный углевод гликоген, накапливающийся до поры до времени в печени, из которого в силу необходимости путем его расщепления образуется в организме глюкоза. Именно ее избыток приводит к возникновению сахарного диабета. Но вот чудеса… Биологические исследования последних лет установили весьма любопытный факт: перед наступлением холодов, которые для

хладнокровных животных означают период анабиоза (впадения в спячку), когда все жизненные процессы заторможены, концентрация глюкозы в крови лягушки повышается в… 60 раз! Она как бы становится, применительно к медицинской терминологии, «диабетиком». Да еще каким! 185 микромиллей глюкозы на миллиметр крови! (Напомним, что 5 микромиллей на миллиметр — человеческая норма.) Почему, зачем понадобился природе столь удивительный сахарный «бум» в лягушачьем организме? Ведь при весеннем пробуждении концентрация глюкозы входит в норму.

Затем, чтобы кристаллики льда, образующегося при переохлаждении организма, не разрезали бы, как острым скальпелем, клеточки мембран. Избыток глюкозы в данном случае играет роль… криопротектора.

Казалось бы, какое этот, пусть даже очень интересный, факт имеет отношение к предмету нашего разговора? Да самое прямое. Кто знает… может, пройдут годы, и тайна, едва приоткрывшаяся сегодня, позволит пролить свет на проблему исцеления пациентов, страдающих сахарным диабетом, он будет прекрасно лечиться с помощью холода, посредством криогенных установок? Но холод, мороз — природные факторы. А, может, природа, принуждая многих из своих творений впадать в спячку, не только заботится об их выживании в суровое время года, но и «чинит», ремонтирует в это время адаптивные аппараты подопечных? Жизнь еще ответит на этот вопрос, как уже ответила на великое множество подобных.

Наблюдательность и многовековой опыт медицины, соотнеся изменения внутри организма с соответствующими им внешними изменениями, позволили составить целые «портреты» болезней. Вот так, например, описывал облик человека, страдающего пороком сердца (поражение клапанов), барон Корвизар, лейб-медик Наполеона: «Он сидит, спустив на пол отечные ноги. Губы его синюшны, на щеках фиолетовый румянец…» А если у больного лицо серое, как говорится, без единой кровинки, нос заострен и глаза, запавшие в глазницы, — значит, у него воспаление брюшины. Такое лицо называют еще «маской Гиппократа». Но будем откровенны: коль признаки болезни у человека столь ярко выражены — лечить ее крайне трудно, так как организм уже претерпел серьезнейшие патологические изменения. Вот почему чем раньше установлен диагноз, тем больше шансов у врача на победу над болезнью, а у пациента — на полное выздоровление. Но одно и то же заболевание проявляется, как известно, у разных людей по-разному, потому что органы и ткани, клетки и даже их мембраны обладают индивидуальными особенностями. Значит, терапевт, к которому обратился пациент, должен сначала выявить эти особенности и лишь потом приступать к лечению. Что же касается курортов и физиотерапевта, то ему придется сделать еще и безошибочный выбор средства, с помощью которого он собирается исцелить человека. Ведь он лишен права на ошибку, потому что к нему обращаются за помощью, как правило, люди, которым традиционные медицинские методы не смогли помочь.

Разумеется, и с этого утверждения я начал главу, в распоряжении курортологов и физиотерапевтов предостаточно различных средств и методов. Одних только минеральных вод богатейший выбор: радоновые, углекислые, сероводородные, хлоридные натриевые, йодобромные, азотнорадоновые, мышьяксодержащие… А грязе-климато-морелечение? Терренкур (восхождение по наклонной плоскости)? А преобразованные факторы: светолечение, высокочастотные, ультравысокочастотные электромагнитные волны, импульсные токи низкой частоты, синусоидальные модулированные токи, ультразвук, гальванические токи? Да и от использования лекарств мы никогда не отказались бы. Однако применяем их своим, свойственным только нашей науке и методике, способом. Вводим больному соответствующий лекарственный препарат с помощью гальванического тока. Но еще до выбора способа лечения, до определения его тактики врач должен для себя решить, удастся ли ему теми средствами, которыми располагает, победить болезнь. И если да, то, как учили врачи Древнего Египта, может сказать: «Вот болезнь, которую я стану лечить».

…В консультативные дни я прихожу на работу за два часа до начала приема. Еще орудуют в коридорах щетками и тряпками хлопотливые уборщицы, еще не ушли домой медсестры и врачи, дежурившие ночью, а я уже перелистываю истории болезней. Большинство из них — толстенные, многократно подклеенные пачки листов, для прочности прошитые нитками. По такой истории легко проследить весь путь, пройденный больным. Иногда читаешь и диву даешься: зачем, спрашивается, госпитализировали человека в неврологическую клинику, для чего почти три месяца продержали в терапевтическом отделении? Иногда встреча с карточкой — все равно что встреча с хорошим знакомым. Прочитаешь ее — и сразу поднимается настроение, потому что знаешь: человек вылечился и ныне здоров. А ведь был тяжел, дважды лежал у нас. Случается, что и разволнуешься, переворачивая желтоватые листочки. Да и как тут оставаться спокойным, если диагноз, поставленный тобою же двенадцать лет назад, тяжелейший: анкилозирующий спондилит («окостенение» позвоночника).

Что это за болезнь — знает, наверное, каждый: именно ею страдал и от нее погиб Николай Островский. Ему и принадлежат те удивительно точные описания проявления болезни. Примечательно вот что: несмотря на отчаянные боли в крестце и позвонках, больше всего этот мужественный человек «грешил» на глаза. Не изменила ли ему из-за постоянных страданий точность восприятия ощущений? «Проклятый глаз… болел полтора месяца… Врач угрожает вторым воспалением, если буду утомлять глаз. Все органы моего тела злостно саботируют, категорически отказываются исполнять свои обязанности, несмотря на кровавый террор с моей стороны». И позднее, уже побывав на курортах в Славянске, Евпатории, Серноводске, Сочи: «…здоровье по крупинкам улучшается. Но глаза — одна дрянь, не вижу писать, читать ни черта…»; «Правый глаз не видит на 98 %, а левый — смотрит на 15 %… Сволочные глаза мои все в том же духе, саботируют — пишу, но убит, не вижу, что пишу. Боюсь, что написал слово на слово и ничего не разберешь».

Так почему же в отдельные моменты все-таки глаза больше всего тревожат больного? Да потому, что анкилозирующий спондилит заболевание воспалительной природы, поражающее многие органы и системы жизнеобеспечения организма, в том числе органы зрения. Причем фактор времени имеет здесь важнейшее значение. И та карточка, которую я сейчас, волнуясь, читаю в ожидании приема, — лучшее тому свидетельство. Я даже помню, хотя двенадцать лет срок немалый, что больных было двое. Совсем молодые люди, почти погодки. Ни тот, ни другой не отметили еще и тридцатилетнего юбилея. Правда, впервые я с ними встретился на разных консультативных приемах. А вот в клинике они лежали одновременно. Нужно сказать, что они уже лечились и по месту жительства у невропатолога и терапевта, и в специализированной клинике у ревматолога. Оба лечились, а точный диагноз ни одному из них поставлен не был. Тревожное чувство появилось у меня уже при первой встрече с больными. Не нравились мне их жалобы и начальные признаки болезни. Казалось бы, ничего особенного. По утрам едва заметная скованность, словно позвоночник «не хочет расходиться», иногда грызущая боль в крестце (в истории болезни я записал бы точнее — в крестцово-позвоночном сочленении), приходящаяся, как правило, на ночное время. И у того и у другого болезненные ощущения при наклоне туловища. Рентгеновское исследование не выявило анкилозирования (срастания) позвонков. Не отложение ли это солей? В их карточках такой диагноз уже стоял, правда, под вопросом. Но когда, при каких обстоятельствах почувствовали они боли? Как скоро боли исчезают? Затягиваются ли от приступа к приступу? На все эти вопросы необходимо было получить ответ.

Помню, после обхода клиники я каждый раз вновь возвращался в палаты к этим больным, явно вызывая недоумение их соседей: что это профессор зачастил к ним?

Зачастил, чтобы отвергнуть или подтвердить зародившееся у меня подозрение. Не я первый, не я последний искал «ключ» к болезни в ее же истории. «Я начинаю с того, что задаю страждущему вопросы», — делится опытом во II веке нашей эры врач Руф Эфесский. Первый русский сборник медицинских наставлений поучал лекаря: «Смотри жития его, хождения, едения и всего обычая его пытай».

Вот я и «пытал» моих пациентов до тех пор, пока но установил, что образ жизни и стрессовые ситуации, которые оба они перенесли не единожды, вполне могли открыть врата для процесса анкилозирования межпозвонковых сочленений. Просто находится он в такой начальной стадии, что пока не обнаруживает явных признаков. Но раз такое подозрение появилось и анамнез и течение болезни не сняли его, необходимо было провести дополнительные исследования. И хотя сам Бехтерев, именем которого названа эта тяжелейшая болезнь, истоком ее считал истощение нервной системы, я решил все же искать причину не только в ней, айв тех системах и звеньях, которые отвечают за исправность адаптивного аппарата.

Холод, голод, нервные потрясения — чего только не выпадало на долю Николая Островского. Какой механизм не сломается под тяжестью подобных перегрузок! Вот и избрал его своей жертвой анкилоз, перед которым мог выстоять лишь человек необыкновенного мужества, каким был Островский, прекрасно понимавший, что в этой схватке он вряд ли окажется победителем. «Иду по нисходящей вниз. Уходят силы и все более и более. Ни черта нельзя поделать… Ведь я уже три года веду борьбу за жизнь и каждый раз бит, — сползаю вниз». Но в тех же дневниках есть и свидетельства о некотором улучшении состояния здоровья, которые по времени удивительно совпадали с пребыванием на курортах. «Его выносят под пальмы в специальных креслах, сестра подгоняет кушать, а в ванне делают массаж. Здоровье по крупинкам улучшается!»

Значит, природные факторы самых знаменитых отечественных курортов, создавая хотя и недолгое, но улучшение, были все-таки бессильны перед коварной болезнью? Скорее не перед самой болезнью, уточню я, а перед фактором времени. Слишком могущественно это коротенькое словечко — «поздно». Повернуть болезнь вспять, когда она в полном разгаре, — дело трудное, но все же возможное, включись в битву за здоровье не только природные, но и преобразованные факторы. Так что если бы Николай Островский дожил до наших дней, трагического конца от анкилозирующего спондилита могло и не последовать. Гарантия успеха — и изменившаяся тактика лечения: врачи делают все возможное, чтобы наладить деятельность адаптивных систем, восстановить гомеостаз организма и возвратить больному здоровье. Но согласитесь, чтобы восстановить испорченный механизм, сначала надо убедиться, что поломка налицо. В истории с моими пациентами, «заподозренными» в наличии анкилозирующего спондилита, я именно с этого и начал. Искал я в первую очередь то, что можно и важно было найти, — следы воспалительного процесса. Их обнаружил первый же анализ крови. А если так, то и на рентгеновские снимки следовало взглянуть иными глазами. И что бы вы думали? На тех же снимках, которые нами прежде многократно просматривались и изучались (словно спала какая-то невидимая пелена), вдруг четко обозначились изменения в крестцово-позвоночных сочленениях. У одного больного оно обнаружилось справа, у другого — слева. Вот и вся разница.

Казалось бы, догадки мои подтвердились? А если это все же следы, хотя и воспалительного заболевания, но не анкилозирующего спондилита? Ведь подозревали же врачи у Николая Островского инфекционное воспаление костей.

Кто знает, поставь медики диагноз своевременно — и судьба писателя сложилась бы по-иному? Нет, нужны доказательства более весомые, нежели факт установления воспалительного процесса. Необходимо убедиться, что характер воспаления чреват сбоем в гомеостазе. Но гомеостаз, как вы помните, единство внутренней среды организма, значит, в нем и следует искать в первую очередь нарушение функций адаптивных систем. Пусть небольшое, но оно обязательно должно быть. Однако оно не возникает неожиданно. Ему исподволь, незаметно для глаза, часто нераспознаваемо традиционными методами исследования, предшествуют характерные признаки. И прежде всего снижение функций гипофизарно-надпочечниковой и симпатико-адреналовой систем, что устанавливается в наши дни (прошу обратить внимание, в наши, а не во времена Николая Островского) довольно просто: по уровню оксикортикостероидов, адреналина и норадреналина в плазме крови. Значительное снижение количества этих элементов в крови выдает присутствие начальной стадии воспаления в глубине межпозвонковых сочленений. Существуют и другие «следы» заболевания, как ни старается оно остаться незамеченным — это начало разрушения соединительнотканной структуры. Обнаружат анализы в ней неблагополучие — ожидай, если не принять должных мер, анкилоза.

Более того, исследованиями последних лет установлена коррелятивная связь между снижением уровня стероидных гормонов, медиаторов (напомню, что это биологически активные вещества), заполняющих пространство между концом нервного волокна и самой клеткой, и той утренней скованностью, которая наблюдается при начальных формах болезни Бехтерева. А это уже не просто показатель грозного процесса, но та конкретная отметина, ориентируясь на которую врач может и должен немедленно начать борьбу за здоровье пациента.

С этого в свое время начал и я: предписал своим подопечным прежде всего высоко- (можно и сверхвысоко-) частотные электромагнитные волны на область поясницы и позвоночника (воздействие от шейной до конечной его части). Уже через несколько дней анализы подтвердили верность избранной тактики: уровень кортикостероидов в плазме крови начал повышаться, сами они обрели особую активность в противовоспалительной борьбе. Но ограничься я в то время только этими методами, успех оказался бы кратковременным: очень уж коварна эта болезнь, ее губительное воздействие на органы и ткани чрезвычайно обширно. Недаром говорят: клин клином вышибается. И на массированную атаку анкилозирующего спондилита я повел свое наступление, используя массированные средства воздействия преобразованных природных факторов, добавив к лечению электромагнитными волнами еще и ванны (радоновые и сульфидные), лечебную гимнастику и массаж. А когда нейрогуморальный процесс и стероидный обмен моих пациентов практически восстановился и ткани позвоночника получили дополнительное питание на клеточном уровне, закрепил взятую с таким трудом высоту дозированной физической нагрузкой.

Вот, пожалуй, и все… Эх, как бы хотелось завершить главу, поставив именно в этом месте моего повествования точку. К сожалению, поступи я так, пострадала бы истина. Потому что абсолютно благополучного конца у данной истории нет. И, как ни парадоксально, победившая в одном из двух случаев болезнь, обязана своим торжеством… самому больному.

Отлежав положенное время в клинике, пройдя курс курортного лечения, он решил, что теперь навсегда здоров. И… бросил лечиться. А года через три анкилозирование так сковало его позвоночник, что и с помощью самых современных средств курорто- и физиотерапии «не починить» искромсанный болезнью адаптивный аппарат. Выходит, болезнь Бехтерева сильнее всей медицины с ее опытом, навыками и средствами? В данном случае — бесспорно. Потому что вновь обретший силы анкилозирующий спондилит получил могущественного помощника — фактор времени. Как говорится, поезд ушел… Теперь медицина способна лишь поддерживать больного, принося ему временное облегчение.

Ну а второй мой пациент, чью карточку с волнением перелистываю перед предстоящей встречей? Он вполне здоров. Работает инженером, занимается спортом, легко и с удовольствием выполняет свои должностные обязанности. И только я, его лечащий врач, все еще в состоянии разглядеть на рентгеновском снимке едва заметные изменения в крестцово-подвздошном сочленении — непроходящую «метку» несостоявшейся, к счастью, болезни.

…Тихо в клинике, жизнь в ней начнется часа два спустя. Пока все в ожидании нового дня. Больные только проснулись, медсестры раздают градусники и проветривают помещения, грязелечебницы и ванны готовятся принять пациентов, а я все перелистываю страницы карт. Скоро перед моим кабинетом, на небольшом диванчике в коридоре появятся люди. Кто они, какие, чем живут, из-за чего огорчаются? Знакомство с ними впереди. Я же всматриваюсь в строки, сделанные рукой моих медицинских коллег из других клиник, пытаясь понять, чем руководствовались они в своих назначениях. Почему проведенное ими лечение не дало все-таки ожидаемого результата?…

Вот опять грозный симптом: резкое похудение скелетных мышц… Неужели не разглядели столь грозного проявления болезни? Ведь причина еще недавно непонятного мышечного «усыхания» — в патологических изменениях в пограничных симпатических стволах, лежащих вдоль позвоночника. А они ведут к нарушению трофики, к мышечной дистрофии. (Вот почему именно на эту область позвоночника назначается воздействие высокочастотными электромагнитными волнами!)

Я не знаком с человеком, карточку которого держу в руках, никогда не видел его, но уже знаю, как он может выглядеть: иссохший, словно закованный в кандалы. Каждый шаг — страдания. Я мысленно вглядываюсь в его лицо — лицо самой болезни, и говорю себе словами свитка, дошедшего до нас из глубины веков: «Вот болезнь, которую я стану лечить». Потому что знаю, как это надо делать. И уверен (даже если противостоять мне будет сам временной фактор) — страдания человека облегчить сумею.

Это не бахвальство, не самомнение — простой профессионализм, обязывающий к пониманию скрытых механизмов болезни и тех процессов, что проходят под ее воздействием в организме.

Итак, анкилозирующий спондилит согласно моей классификации — заболевание воспалительной природы. Значит, лечить его нужно с помощью методов, стимулирующих работоспособность собственных приспособительных систем организма. А как же быть с воспалением глаз? И почему все-таки страдают при анкилозе позвоночника и глаза? Да потому, что симпатические узлы шеи напрямую, самым непосредственным образом связаны с симпатическими пограничными стволами, идущими вдоль позвоночника. Произошли патологические изменения в них— эхо беды немедленно откликнется в шейных узлах, воспалятся радужная оболочка и конъюнктива (слизистая оболочка глаза, покрывающая заднюю поверхность век и переднюю часть глаза до роговицы). Но это уже «местное» воспаление, и лечится оно двояким способом. В первую очередь с помощью тех же электромагнитных волн, воздействующих на симпатические узлы шеи, что рефлекторным путем вызывает активное продуцирование гормонов кортикоцитами надпочечников. И во-вторых, простым закапыванием в глаза кортизона. По три раза в день — и нет тех невероятных болей, через которые прошел в свое время Николай Островский и через которые, увы, еще проходят десятки, сотни людей, страдающих болезнью Бехтерева и пытающихся избавиться от нее с помощью традиционно-лекарственных методов. Когда я встречаю такого человека в нашей клинике (он едва передвигает ноги), то, и не осматривая, могу сказать: уровень гормонов в организме снижен, налицо нередко поражение сердца, почек, отчаянно болят глаза… Что же делать? Лечить и… расспрашивать. Каждый день, после каждой процедуры, дабы выявить индивидуальную реакцию человека на общую методику лечения воспалительного процесса с помощью природных и преобразованных факторов, чтобы не вызвать обострения заболевания. А выявив и поняв ее сущность — определить индивидуальную тактику лечения. Другого пути к здоровью не существует. Большинство пациентов института курортологии и физиотерапии это отлично понимают. Тем, кого раздражает такой способ работы, могу ответить словами доктора Швенингера, лечившего канцлера Бисмарка, однажды недовольно заворчавшего на него: «Лечите, а не разговаривайте! Надоели ваши разговоры!»

«В таком случае, ваше сиятельство, обратитесь лучше к ветеринару. Это единственный врач, который ни о чем не спрашивает своих пациентов».

Я закрываю последнюю историю болезни, встаю и выхожу в коридор — на диване плечом к плечу сидят люди. Мои пациенты. Сейчас один из них войдет в кабинет. Наши глаза встретятся, и мы вместе, пока что ощупью, пойдем по дороге, которой долгие годы он шел один… И я верю, что в конце пути, если мы сумеем объединить свои усилия, непременно отыщется бесценный клад — когда-то растраченное здоровье. Поможет нам в этом сама природа.

Все это так… Но почему даже современному медику сложно не ошибиться в определении истока и характера заболевания? Ведь наука наших дней достигла неслыханных высот: уже изучены сложные преобразования, происходящие в живой клетке, синтезирован белок (пластический материал, необходимый для построения клетки), раскрыта структура фермента и гормонов, без которых невозможна жизнь любой клетки. Более того, изучены процессы роста и развития эмбриона человека, определены генетические факторы, играющие важнейшую роль в передаче наследственных качеств и в развитии наследственных болезней, реализованы фантастические идеи — произведено оплодотворение яйцеклетки с помощью сперматозоидов и прослежен процесс роста и развития организма в искусственных условиях.

Почему же так трудно сделать правильное умозаключение о природе того или иного заболевания? Да потому, что диагноз — умозаключение собирательное, основывающееся на изменениях, возникающих в результате постоянной борьбы организма с взаимодействующими факторами. Борьба происходит на фоне «полома» той или иной функциональной системы и нарушения приспособительных и защитных механизмов, причем осуществляется она каждый раз во временных интервалах и в новых функциональных и динамических условиях. В процессе развития и течения заболевания формируется новый уровень реагирования важнейших систем управления и обеспечения организма, новые интегральные ответы на различные воздействия. Причем основную роль играют патогенетические механизмы, и прежде всего аутоиммунные процессы, накопленные метаболиты, сама реактивность организма. Вот почему диагноз может быть сформулирован врачом лишь на основании динамического наблюдения за течением болезни. И только глубокое осмысливание преобразований, наступающих в организме при таком динамическом наблюдении, позволяет понять сущность патологических процессов и сделать правильное умозаключение по поводу природы функциональных, воспалительных или дистрофических заболеваний. К тому же нередко случается, что этиологический фактор, сделав свое дело, отступает на задний план. Но часто коварный «мавр» остается, «прячется» в организме, продолжая губительно действовать на него, и тогда тактика врача при лечении больного меняется.

Болеет, скажем, человек ревмокардитом. «Мавр» в этом случае бета-гемолитический стрептококк группы А, находящийся в миндалинах. Эта очаговая инфекция, хотя и сделала свое дело — стала пусковым механизмом развития ревмокардита, — при новом его обострении может способствовать прогрессированию воспалительного процесса в сердце. И воздействие на нее способно предотвратить обострение этого тяжелейшего коварного заболевания. А теперь представьте себе больного, страдающего ревматоидным артритом и прошедшего курс лечения физическими методами… Он, казалось бы, практически здоров. А через десять месяцев после выписки из клиники у человека возник рецидив. Почему? Ведь нам хорошо известно, что под влиянием физических методов повысилась функция гипофизарно-надпочечниковой системы, усилился синтез оксикортикостероидов и ревматоидный процесс затих. Стероидные гормоны уплотнили мембраны клеток, оказали иммунодепрессивное действие, подавили процесс разрушения соединительной ткани. Это, в свою очередь, снизило возможность усиления иммунного воспаления. Но при нарушении режима жизни, питания, особенно при обеднении организма витаминами и микроэлементами, его пластические и энергетические ресурсы, необходимые для нормальной деятельности адаптивных систем, сократились, наступила дисрегуляция их функции, вновь появились гипокортицизм, усилился процесс антигенообразования и… возник рецидив.

Вероятность его возникновения увеличивается, если появляется очаговая инфекция, повышающая чувствительность организма и снижающая сопротивляемость к болезни.

Да, поставить верный диагноз и в наши дни дело нелегкое, а предугадать «капризы» заболевания еще труднее при всем всемогуществе современной медицины. Поэтому я бы не удивился, узнав, что врач, подходя к постели больного, каждый раз мысленно повторяет, пусть другими словами, все те же положения, что легли в основу знаменитого медицинского документа XII века «Моления исцелителя»:

«Сосредоточь свой ум у ложа больного, дабы припомнить все, чему научили тебя твой опыт и знание. Сделай, чтобы больные прониклись к тебе доверием, к тебе и к твоему искусству…

Отгони от них шарлатанов, удали неугодных советчиков, которые думают, что они все знают. Обрети силу, волю и обстоятельства расширять свои знания…»

Последнее положение для современного врача особенно значимо.

И вновь они стоят друг против друга — врач и болезнь, которую он собрался лечить. Два извечных соперника в борьбе за Человека.

Но, нисколько не изменяя указаниям авторитетов, «сосредоточив свой ум у ложа больного», я все же буду лечить его самого, а пе болезнь, которой он страдает. Ибо применительно к каждому из нас любое заболевание приобретает свои индивидуальные черты и особенности, не знать которые врач просто не имеет права. В верности моих слов можно убедиться, припомнив хотя бы последнюю вспышку гриппа, зарегистрированную в Москве в начале минувшей зимы. С этой не очень тяжелой, но достаточно изнурительной болезнью, к сожалению, познакомились многие. Но вот что интересно — заболевание одно, а осложнения оказывались зачастую разными, несхожими. Я, например, знаю семью, где у ее главы грипп закончился воспалением лобных пазух, у жены — заболеванием верхних дыхательных путей, а у дочери оказался пораженным желудочно-кишечный тракт. А ведь все они принимали одни и те же препараты, строго выполняли предписания врача и ни разу не нарушили больничного режима. Разница в протекании заболевания и, конечно, в его последствиях оказалась столь ярко выраженной, что участковый врач растерялся: уж не напутал ли он чего в своих назначениях? Нет, не напутал. Его беда — в отсутствии знания индивидуальных особенностей каждого из наблюдаемых им людей. Но при той нагрузке, которая приходится сегодня на долю участкового врача, он может знать «в лицо» лишь тех немногих, которые или хронически больны, или болеют чаще других.

Современные методы исследования способны предоставить врачу в случае необходимости самую широкую и полную информацию за считанные минуты. И все чаще для получения такой информации объединяются усилия академической науки и медицины, которые способны решать сложнейшие задачи. О результатах такого творческого содружества читателям «Правды» рассказали директор Института электрохимии АН СССР профессор В. Казаринов и директор НИИ физико-химической медицины академик АМН СССР Ю. Лопухин: «Сегодня многие пациенты страдают из-за воздействия чужеродных соединений, попадающих в организм с водой, пищей, воздухом. Не всегда благо и лекарства. Да и в самом организме из-за различных возрастных и болезненных изменений скапливаются вредные вещества, которые лишают эластичности клеточные мембраны, закупоривают кровеносные сосуды, деформируют суставы.

…Токсинов накапливается так много, что сам организм не в состоянии справиться с ними. Потому-то и возникла идея помочь естественным механизмам очистки.

…Теперь, когда в наших руках аппараты, иммитирующие работу важнейших защитных функций организма, мы можем перейти к качественно новому этапу регулирования и охраны внутренней среды человека. Как мы себе представляем, должна быть создана универсальная система, состоящая из блока детоксикации и ЭВМ. Она даст возможность при любых нарушениях внутренней среды (из-за болезни, травмы, отравления, ожога) быстро вывести токсины из организма, а затем в течение определенного времени поддерживать его гомеостаз — необходимое для жизнедеятельности равновесие, заданное самой природой».

Эту задачу предстоит решать и мне. Правда, методами, свойственными только физиотерапии и курортологии. Что ж, путей в медицине много, цель одна — здоровье пациента.

Оглавление книги

Реклама
· Аллергии · Холестерин · Глаза, Зрение · Депрессия · Мужское Здоровье
· Артрит · Диета, Похудение · Головная боль · Печень · Женское Здоровье
· Диабет · Простуда и Грипп · Сердце · Язва · Менопауза

Генерация: 2.539. Запросов К БД/Cache: 3 / 1
Меню Вверх Вниз